— Ты ревнуешь? Дурак полумордый.

— Нет, я никогда настолько не обезумею, чтобы вставать у тебя на пути, если ты захочешь получить на ночь другого самца. Но я боюсь, что ты совсем уйдешь. На свете тысячи мужчин куда крупнее и красивее меня.

— Дурак. Даже объяснять тебе не буду. Посчитать, почему я буду с тобой до смерти, невозможно, а в то, что нельзя проверить глупыми цифрами, ты все равно не поверишь. — Теа лизнула любимого в ухо. — Нечего время терять. Про барку уже знаешь? Тогда ужинаем и идем в кусты. Меня эти шлюхины волосы почему-то саму взволновали. На пароме мужчины сопели как стадо кабанов. Я хочу.

— Теа, до ночи нам нужно успеть многое сделать, — прошептал вор, крепче прижимая к себе девушку.

— Вот хренотень, но в кусты-то я тебя отведу?

— Эй, вы чего-то замерли, — обиженно поинтересовался из зарослей Ныр. — Или ужин сегодня отменяется? Время-то идет. Не успеем выспаться.

Теа тихо засмеялась и прошептала на ухо вору:

— Он только что объяснял Дракону, чем мы с тобой займемся после ужина. Очень красочно объяснял. Не зря он через день к девкам шляется. Набрался опыта.

— Да, здорово вы изменились, — пробормотал Квазимодо, с сожалением выпуская рыжую леди из объятий.

Парило как перед грозой. Впрочем, в последние дни грозы стали самым обычным делом. Громоздкая барка наконец подвалила к берегу. Трое друзей уже порядком утомились ждать.

— Теа, на коня, — приказал вор. — Надуйся, как ты умеешь. Ты помнишь: мы твои слуги.

— Я помню, — сказала рыжая и, слегка путаясь в подоле, поднялась в седло.

— Ты ее не уговаривай, — ядовито заметил Ныр, — ей только волю дай, и мы со слезами о добряке Глири вспоминать будем.

Лиска звонко щелкнула ныряльщика по белобрысой макушке.

— Вот. Начинается, — скорбно сказал Ныр.

Великий Дракон сочувственно защелкал.

— Серьезнее, господа. А то купца напугаете, и барка мимо пройдет.

Сначала купцу не понравилась физиономия Квазимодо, потом вызвала сомнения непонятная девица. Ныр махал кошелем с серебром, призывал в свидетели богов и вопил, что обо всем уже договорено. Квазимодо с восхищением слышал из уст друга собственные словечки и «доходчивые» аргументы. Решила дело Теа, процедившая сквозь зубы, что известие о том, что она плывет с баркой уважаемого купца, уже отправлено с почтовым голубем, и если в устье ее не встретят, то пусть глубокоуважаемый купец пеняет на себя. Птичья почта только входила в моду, болтали о ней чрезвычайно много, и довод подействовал неотразимо. Купец не рискнул оставить малопонятную, сопровождаемую лишь двумя слугами девицу на берегу. Понятно, что рыжая молодая девка в связи с кем-то из «рисковых». С такими лучше не ссориться.