Теа срочно потребовала высадки. Принимая оставшуюся часть платы за проезд, купец неуверенно поинтересовался: не лучше ли молодой леди высадиться в самом поселке?

— Нас будут ждать, — веско заявила рыжая, глядя поверх головы купца.

Теа, подоткнув подол платья, сводила лошадей по сходням, скинутым прямо в воду мелководья. Квазимодо, стоя по колено в воде, ловил швыряемые Ныром мешки, перебрасывал дальше, на покрытый чуть подсохшей грязью берег. Гребцы, сгрудившиеся у борта, отпускали едкие замечания. Квазимодо на насмешки не обращал внимания, ему хотелось визжать от радости. Скученное путешествие надоело до безумия.

Ведя в поводу лошадей, трое путников пошли прочь от реки. Барка, издали похожая на низкое нелепое корыто, медленно удалялась по течению. Об окончании изматывающе скучного речного путешествия не жалел никто.

Едва поднявшись за прибрежный холм, Теа бросила повод, вывалила из мешка любимую походную одежду и, не обращая внимания на мужчин, принялась с ненавистью сдирать надоевшее платье.

— Ныр, может, поищешь место для лагеря? — пробормотал вор.

— Уже ищу. Только вы, того… не долго. А то я сам поужинаю. — Фуа тряхнул связкой свежей рыбы и бодро повел свою лошадь вверх по склону.

Квазимодо не стал смотреть ему вслед. Теа замедлила процесс переодевания и обернулась к возлюбленному.

— Теа… — пробормотал вор.

Худая рука девушки метнулась к нему, вцепилась в волосы на затылке. Квазимодо оказался рядом с ней. Маленькая твердая грудь уперлась в его грудь, полные мерцающих искр глаза алчно всматривались в покрытое шрамами лицо.

— Полумордый, я голодна, как не знаю кто. Это было самое гнусное и долгое путешествие.

— Да, — согласился вор, морщась. — У тебя очень острые ногти.

— У меня было время их наточить. Ква, тыква ты бесчувственная, я хочу тебя иметь. Нет, прежде я хочу тебе кое-что сказать. На этой проклятой барке было тяжело. Но я выдержу и не такое. Но кое-чего я не выдержу. Если ты стащишь какой-нибудь вонючий глупый фрукт и тебя поймают — я тебя сама убью. Я не хочу, чтобы тебя секли и тянули на веревке, как тухлую наживку.

— Согласен. Если меня поймают, я хочу умереть от твоей руки. Честно говоря, я буду прямо-таки счастлив.

— Полумордый, — прошептала Теа, — ты можешь не воровать? Совсем?

— Рыжая, мое сокровище, — пробормотал Квазимодо. — Я знаю, что тебе не нравится воровство. Обещаю, что не буду красть ни для развлечения, ни для обогащения. Но если тебе, нам, будет грозить опасность, я сделаю все что угодно, не задумываясь. Я буду воровать так, как ты убиваешь, — когда действительно нужно.