Из-за стены тростника возник ныряльщик. В руке билась, пытаясь вырваться, рыбина чуть ли не с локоть длиной, но фуа умело удерживал ее когтями под жабры.

Фуа с бьющейся рыбой уселся рядом. Квазимодо с интересом и некоторым отвращением наблюдал, как ныряльщик мгновенным движением оторвал рыбине голову, не прибегая к помощи ножа, непонятным манером выпотрошил, содрал вместе с чешуей кожу и разодрал еще дергающуюся тушку надвое. С видимым удовольствием впился зубами в толстую спинку.

— Ловко ты с ней разобрался, — пробормотал вор, глядя на лежащую на траве и удивленно разевающую рот рыбью голову.

— Хочешь попробовать? — спросил, энергично жуя, ныряльщик.

— Ну, разве что немножко, — все еще колеблясь, согласился Квазимодо.

На этот раз фуа извлек нож и несколькими точными движениями вырезал из рыбьей спины длинные и тонкие ломти мяса.

Упругая мякоть хорошо жевалась. Проглотив, Квазимодо сразу сказал:

— Соли не хватает.

— Здесь не море и не трактир, — неразборчиво пояснил уплетающий за обе щеки фуа.

— Эх вы, лягушки. Умные, но уж очень бедные. — Квазимодо покопался в своем мешке и вытащил мешочек.

С солью рыба пошла куда как лучше.

— Я слышал, что кашу почти не солят, потому что соль кончается, — сказал ныряльщик, обгрызая рыбий хвост.

— Ну, не то чтобы совсем кончается, — кивнул одноглазый парень на свой мешок. — В походе соль вещь необходимая. Пусть лучше у меня будет — так надежнее.

— Тебя когда-нибудь убьют за такое, — убежденно сказал маленький ныряльщик.

— За соль? — Вор хмыкнул. — Помнится, в последний раз меня чуть не убили за то, что барана привел. Что такое соль по сравнению с бесплатным бараном? Сущая мелочь. К тому же должен же я был присолить змеиную шкуру? Ведь завонялась бы.

— Ты шкуру змея с собой несешь? — поразился фуа.

— Не всю, конечно. Так, кусочек содрал на память. Отдам обработать — закажу ножны или еще что полезное.

Ныряльщик покачал головой.

— Тебя не просто убьют. Долго это будут делать.

— А я никуда не тороплюсь, — серьезно сказал вор.

В лодке с Квазимодо, кроме фуа, оказались Бубен, Уэн, и один из «желтков». Носильщик, по стечению обстоятельств, без особого труда организованному вором, оказался именно старый знакомый — Тонкий. В последнее время Квазимодо ограничил норму орехов, но прикормленный носильщик по-прежнему оставался покорно и бессмысленно послушным. Впрочем, уже все «желтки» одинаково отощали и приобрели безучастный вид ходячих мертвецов. В Скара много болтали о зомби — теперь вор был готов поверить в такие байки.

Бубен и Уэн оказались в экипаже вроде бы по своему желанию.