У воды Квазимодо ждал сотник. Покачал головой:

— Смелый ты, Полуморда, только полный дурак. Раз тебя аванк не сожрал, так, думаешь, и дальше так будет?

— Так мы, господин сотник, подстрелили тварь. Может, больше не приплывет?

Глири засмеялся:

— Да ты, криворожий, прямо герой. Напугал аванка. Да ему твоя карро что соломинка в заднице. Ладно, почему эвфитон не снял?

— «Плечо» тварь сломала, — не моргнув глазом соврал и не думавший искать канувшее в воду орудие Квазимодо, — как даст тварь хвостом — я в воду, дуга вдребезги. Я уж нырял, да где там, вода — одна муть.

Сотник смачно сплюнул:

— Уж знаю, как ты искал. Все равно некогда нам. Пока твой проклятый аванк не прочухался, нужно убраться подальше.

Ныряльщик лежал в стороне. Люди к нему близко не подходили — и так все понятно. Квазимодо постоял, раздраженно трогая ноющий живот. Как-то все это неправильно. Глаза фуа, кажется, были открыты. Вор вздохнул и подошел. Ныряльщик действительно был в сознании. Смотрел белыми от боли глазами. Квазимодо присел на корточки.

— Воды мне оставишь? — прошептал фуа.

— Оставлю. И в тень передвину. Подожди пока…

Люди вокруг собирались в путь, невесело обсуждая подробности произошедшего. Квазимодо деловито прошелся между вещей к лодкам и обратно, спер по пути большую миску. Воды пришлось набрать прямо из реки, но тут уж ничего не поделаешь. Вор торопливо срубил две ветки, используя их как колья, натянул у куста плащ. Разостлал второй. Нести ныряльщика было сложно — живот болел, да и как возьмешь на руки человека, когда у него только что половину ноги оторвали? Солдаты косились со стороны, но помочь никто не пришел. Фуа обеспамятел, но быстро пришел в себя на плаще. Квазимодо спрятал под ветки миску с водой, свой прекрасный котелок, тоже полный воды.

— Из жратвы у меня только фасоль есть. Может, размочишь.

— Спасибо, — прошептал ныряльщик. Нос его заострился, кожа казалась меловой.

— Не за что, — пробормотал вор. — Я тебе должен.

— Уже нет. Ква, у тебя орехи остались? Оставь мне.

— Легкой дороги хочешь, — со злостью прошептал вор. — Фиг тебе, а не орехи. Вы, лягушки, живучие. И ты выкарабкаешься. Я тебе лучше нож оставлю. Свой-то ты утопил.

Квазимодо сунул под бок раненому мокрые ножны с орочьим ножом, почесал голову и сказал:

— Тут у меня лекарство горное есть. Сунь в воду, когда будешь пить, вдруг поможет.

Влажный рог легко разломился. Вор оставил товарищу часть поменьше. Все равно не подействует. Фуа было не до разговоров — у бедняги глаза закатывались от боли.

— Полумордый! Что расселся? — от лодок орал Глири.