* * *

— Господин ожидает вас в пыточной, — поклонилась горничная, ожидавшая их у кованых врат.

Взгляды полные ненависти, Диармайд чувствовал их на себе, привычный к такому отношению он не испытал даже толики беспокойства. Луиджи не отпускал руки Мелиссы, тихо шедшая рядом с ним. Девушка притихла и смотрела в пол.

Путь в подвал казался длиной в вечность. Диармайд подозревал, что увидит. На сердце было беспокойно.

Деревянная дверь на металлических петлях скрипнула, из пыточной вышла пара смеющихся солдат. Они сплюнули на пол, перед Диармайдом, и пошли по своим делам. Ох, какие же усилия парню понадобились, чтобы не перебить этих ничтожеств. Было достаточно всего одного мгновения, чтобы отправить их к праотцам.

Картина, представшая перед ребятами, вызывала отвращение: лишенная век старуха, покрытая ранами с ног до головы, была прибита гвоздями к деревянным балкам. На них смотрели полные боли, отчаяния и ненависти глаза. Старуха была сломлена окончательно, слёзы неконтролируемым потоком текли по её покрытых рубцами щекам. Диармайд проследил за её взглядом на стол, стоявший у дальней стены. На дыбе лежала не прикованная Назира. Девушка была жива, но это, наверное, к худшему. Её одежда была порвана, тело, покрытое синяками, блестело от слизи, на столе, возле её паха, была целая лужа крови. Пустые бездушные глаза смотрели в потолок. Диармайд видел такое лицо у тех, кто ломался после посещения «комнаты удовольствий» на скотобойне. Омерзительно.

— Я же говорил — я знаю, как сделать ей больно, — заговорил Арбет, заметив, как Диармайд с друзьями вошли в пыточную. — О-о-о, — улыбнулся патриарх Техути, — я вижу в твоих глазах презрение.

Арбет вздохнул, вытирая руки от крови.

— Она моя племянница, — посмотрел на девушку старик с лицом подростка, — я действительно хотел пощадить её или заставить рожать сильных магов, пока она не истощит свой организм. Но каждый раз, видя, как от их происков страдает мой сын, я бесился и хотел сделать им так больно, как только смогу. Осуждаешь?

— Да, — ни капли не колеблясь ответил Диармайд. — даже у меня есть принципы, которые я не предам. Пытки, убийства, это одно, но то, что сделал ты — это за гранью добра и зла.

Арбет захохотал, смотря на лицо мальчика. Сейчас, после груза прожитых лет и совершенных поступков, эти слова показались ему настоящей шуткой. Самой смешной, из когда-либо услышаных. Он хохотал, а в глазах у него блестела ярость.

— Ну давай, — смахнув проступившие от смеха слёзы сказал Арбет, — посмотри на неё. Она ведь и тебя хотела прикончить. Она знала про то, как ты должен был умереть и изо всех сил приближала этот момент. Назира ненавидела тебя. Я точно знаю, ты хочешь её убить. Я вижу это в твоих кровожадных глазах. Давай. Утоли свою жажду крови. От неё все равно уже нет никакого толку.