— А-а-а, вот оно как… идеалист. Редко к нам попадают такие как ты, — бродяга отломал кусок пухлой, хрустящей булки, — обычно тебе подобные умирают раньше, чем попадают к нам, — незнакомец протянул Адаму половину булки. Парень с благодарностью принял её, набросившись как оголодавший коршун. Он не ел несколько дней, держась только благодаря своей силе воли.

— А вы? — не прожевав хлеб спросил Адам.

— Что я? — немного повернул голову бродяга, — можешь звать меня Часовщиком. Адам поперхнулся хлебом, едва сдерживая смех.

— Пафосно, правда? — в голосе бродяги звучала улыбка, — к сожалению прозвище себе не выбирают, а ко мне оно за многие годы уже прилипло. Мне иногда кажется, что именно «Часовщик» моё настоящее имя…

— А какое настоящее? — проглотив остатки булки спросил Адам.

— Всему своё время птенец. Пошли, накормим тебя настоящей едой. Чтобы стать сильным адептом нужно много кушать…

* * *

Диармайд глядел на отблески костра вдалеке. Поваленное бревно, поросшее кудрявым мхом, приятно щекотало ладони. Отчётливо чувствовались запахи прелой листвы, влажной земли и чего-то ещё неосязаемого, но невероятно приятного и успокаивающего.

Парень заметил два синих огонька по правую руку.

— Не получилось. Я услышал, как ты крадешься, ещё когда ветка треснула под ногой в трёхстах метрах отсюда. Обойти лагерь по кругу было правильным решением, но над ловкостью и лесной ходьбой нужно ещё поработать.

— Мне двадцать девять лет, а я чувствую себя девчонкой, впервые самостоятельно выбравшуюся на прогулку в город, — Николь села рядом, от неё пахло лимонными цветками и лесом, приятный, не навязчивый аромат.

— Кто научил тебя так выживать на дикой природе, отец? — поправив волосы спросила она.

— Нет… предок. Думаю, ты догадалась уже, я инкарнация Диармайда из легенды. Ходить по лесу и драться я научился по памяти предка, нет, так будет неправильно сказать. Я получил инструкцию, знал, что и как нужно делать, потом мне оставалось только опробовать полученные знания на практике и сделать их своими.

— Ну… я не была уверена. Но ты и не особо скрывал это, особенно в последнее время. Имя Диармайд не самоё распространённое, а я знаю про легенды северных англов. Клара обожала эту историю, она казалась ей просто невероятно романтичной, — с тоской сказала Николь.

— Нет там никакой романтики, — Диармайд нахмурился и сжал желваки, вспоминая видения прошлого, — она использовала его, как отговорку, не желая выходить замуж за заплывшего жиром старика, едва способного стоять на ногах. Я видел ту ночь, когда Грайне одурманила Диармайда, вынудив его заняться с ним сексом. Я помню, как он сопротивлялся, из последних сил хватаясь за остатки самоконтроля. Не знаю, что было дальше… генетическая память обрывается в тот момент, когда был зачат предок, продолживший мою линию крови. Наверное, родной дядя загнал его, как собаку, и убил, а ребёнок каким-то образом спасся, продолжив линию крови клана О’Дуйвне, — Диармайд говорил почти неосознанно, спонтанно и искренне. Он никому кроме Лу и Нико не рассказывал об этом. Николь замерла, боясь прервать его монолог. Его слова казались искренними, полными тоски, которую она была неспособна понять.