— «В знак вечного мира и честной торговли между нашими народами!» — вслух прочел Алексей Федорович.

— Серафима Павловна, преклоняю колено, — совершенно искренне заявил Кузнецов. — Вы одна стоите целого Министерства культуры.

— В данном случае не могу не признать правоты Игоря Прокопьевича, — улыбнулся Истомин, бережно складывая листок.

* * *

Погода в Западном Берлине стояла отличная, чего нельзя было сказать о настроении полковника Кузнецова. Спускаясь по трапу «Боинга-727» американской компании Pan Am в аэропорту Темпельхоф, Игорь Прокопьевич думал о целях предстоящей встречи с руководителем Главного управления разведки МГБ ГДР генералом Маркусом Вольфом. Предстоящий разговор обещал стать самым тяжелым в его карьере. Полковник летел не просто как связной — он выступал в роли личного эмиссара Председателя КГБ Андропова.

Несмотря на то, что звание и должность Кузнецова были явно ниже, он не чувствовал себя стесненно. Сегодня он был чрезвычайным посланником руководителя главной спецслужбы СССР. Правда, раздавать ему предстояло отнюдь не награды — полковнику предстояло решить несколько весьма специфических и крайне неприятных вопросов.

Немцы заигрались. Руководитель Главного управления разведки Штази товарищ Вольф, уверовав в собственную непогрешимость, нарушил главное негласное правило Лубянки — не вести стратегических игр за спиной «старшего брата».

Офицер советской военной комендатуры всего за двадцать минут домчал его до чекпойнта «Чарли». Американский постовой, едва взглянув на дипломатические номера автомобиля, без лишних вопросов поднял шлагбаум. А вот в накопителе на территории ГДР Кузнецову пришлось выйти из машины. Он был уверен: дежурный прекрасно осведомлен, кто перед ним, но действует по инструкции сверху. Восточные немцы демонстративно давали понять советскому разведчику, что здесь он не хозяин.

Пограничник нарочито долго изучал его дипломатический паспорт, а второй уже в шестой раз обходил машину, зачем-то проводя пальцем по пыльному капоту и крышке багажника. Вспылив сейчас, он признал бы свое подчиненное положение. Этого полковник допустить не мог. Наконец, исчерпав все возможные предлоги для этой идиотской задержки, пограничник вернул паспорт. Также молча открыл шлагбаум.

Еще через полчаса полковник поднимался в кабинет всесильного шефа немецкой разведки.

«Человек без лица» — так звали Вольфа на Западе за его неуловимость для чужих фотокамер — встретил советского гостя, стоя у окна. Как всегда, элегантный, в безупречно отутюженном гражданском костюме, он держал в руке изящную фарфоровую чашку. На столе Кузнецов сразу заметил открытую пачку местных сигарет F6.