— Они не знали об угрозе. — Джоал’Тиан продолжил упрямо гнуть свою линию. — Машинный разум, скрывавшийся ото всех со времён падения Социума, умеет бить исподтишка. Но что он сможет в прямом противостоянии? Эфир перемолет любого врага, лишённого права даже просто коснуться этой силы!

— Мы можем попытаться провести корабль ближе к средоточию. Ближе к Перибульду. А если поймём, что не справляемся — продолжим двигаться по течению и сделаем крюк. — Сергон, прежде внимавший словам «коллег», заговорил, улучив подходящий момент. — В худшем случае мы потеряем несколько часов. Ничто на фоне сроков, которые нам обозначили.

— Ничто? Не соглашусь. У нас останется всего двое суток на то, чтобы установить маяк. — Гиар нахмурился, что вкупе с его вечной улыбкой смотрелось достаточно жутко. — Хотя… несколько часов — это и правда небольшая плата за бесценный опыт. А установка маяка не должна занять много времени…

— Молодости свойственна самоуверенность, а не глупость. — Джоал’Тиан прищурился. — Я против этой авантюры. Владыка ждёт от нас результата, а не экспериментов.

Воздух в капелле «Молота Праведника» резко сгустился. Орган, трубы которого извергали низкочастотный гул, поддерживающий нужный ритм в разумах одарённых, играл так же, как и раньше. Хор голосов тоже никуда не делся.

И тем не менее, всё существующее в Эфире здесь и сейчас будто бы застыло, вслушиваясь в нарастающий спор проводников Его воли.

— Твоя осторожность похвальна, но она — та самая цепь, что держит нас в клетке материального мира. — Голос Гиара прозвучал резко и звучно. — Владыка избрал нас не за умение следовать инструкциям. Он избрал нас за искру, за способность осязать невозможное и воплощать то, чего прежде не существовало! Эфир — это не инструмент. Это дыхание перерождающейся вселенной, хоть и весьма своевольное…

Гиар набрал в лёгкие побольше воздуха, по-очереди вглядываясь в лица тех, кого отдали под его начало:

— Пытаться обуздать его через логику и точный расчёт — кощунство, Джоал’Тиан.

Искры на руках колдуна вспыхнули ярче, а в воздухе запахло озоном и гарью. Гиар говорил не просто как сторонник смелого манёвра или тот, кто жаждал сыскать больше славы.

Он говорил как фанатик, для которого существовало лишь одно толкование Истины.

— Живое дыхание, Гиар? — Джоал’Тиан стойко выдержал взгляд «начальника», продолжая опираться на гладкий и лишённый всяких украшений посох. — А, может, слепая стихия, которая сожрёт нас при первой же оплошности? Ты путаешь веру с безрассудством. Владыка дал нам методики, верные и отточенные. Они — наш щит, наш меч и наш якорь. Ты же предлагаешь всё бросить в угоду твоему «ощущению» и стремления к познанию. И в какой момент? Когда Владыка ждёт от нас захвата средоточия! Скорейшего захвата, Гиар!