В то же самое время Георг уже отправил по мосту первого человека — Байро, осторожно ступившего на плиты монструозных размеров моста. Тот от нагрузки даже не покачнулся, хоть местами и поскрипывал так, что слышно было и «на берегу».
Шаг за шагом доброволец проходил всё дальше, пока его силуэт не растворился в полумраке. И только спустя пять минут он просигналил остальным, как было условлено, и по мосту робко потянулись все остальные. Шли по двое, не сходя с «тропы», протоптанной «первопроходцем», но даже так переправа заняла почти полтора часа.
Молек шёл одним из последних, так что он успел от и до проследить за спуском сержанта и его двоих отчаянных товарищей. Они пусть не без приключений, но спустились где-то на пять уровней вниз, прежде чем огоньки их фонарей перестали быть различимы. То ли группа диверсантов ушла в тоннели, то ли тьма стала настолько вязкой, что свет просто не мог пробиться сквозь неё, но последнюю четверть часа курсант смотрел исключительно во мрак, равномерный и неподвижный.
— Пошли. Каждая секунда на счету. — Буркнул Георг, тяжело дыша. Возраст давал о себе знать, и старик понемногу начинал сдавать. Чудо, что он продержался так долго.
Молек бросил последний взгляд через пропасть, ту самую, в которую смело или безрассудно шагнул сержант. Он сознательно выбрал путь, который, скорее всего, не имел возврата. Такая глупость с одной стороны, но почему-то парню казалось, что по отношению к самому себе Дорак поступил абсолютно честно.
И едва ли его, как Молека сейчас, грызла совесть, упорно врезающая в мысли воспоминания о гибели его товарищей-курсантов.
А колонна, теперь ведомая старым техником, шагала по древнему тоннелю навстречу пока ещё робким дуновениям холодного воздуха с поверхности. Позади оставался гул машин и исходящая от них угроза, но никто из беглецов даже не догадывался о катастрофе, зреющей в чреве Перибульда…
Глава 23 На волоске. Часть III
Воздух на глубине был не просто тяжёлым. Он казался осязаемым маревом, насыщенным запахом серы, металла и древней пыли, спускающейся вниз не годами — тысячелетиями. Каждый вдох отдавался в лёгких троицы отчаянных людей неприятной горечью, ведь маркеры фильтров уже давно дали знать о том, что здесь их полномочия «всё».
Сержант Хонк Дорак шёл первым. Его фонарь, выкрученный на максимальную яркость, вырывал из устоявшегося мрака коридоров геотермальной станции стены, покрытые непонятной природы наростами и ржавыми подтёками, двери и завалы, перекрывающие часть ходов.
За ним, сохраняя дистанцию в пару метров, двигались двое добровольцев — Ренард, мужчина с пустым взглядом, и Щербет — храбрящийся юнец, предпочитающий имени прозвище.