Я загнул палец.

— Зыков — старший при основной группе. Выводишь раненых, Воронова, Костю и Прохора. Если я свалюсь — не ждёшь и назад за мной не возвращаешься.

Старшина дёрнул щекой, но спорить не стал.

— Архип — разведка и тыл. Тарасов опознаёт своих. Гена, когда найдём, ставит ложный след. Я иду только туда, где нужен немецкий.

— Ты никуда не идёшь, — буркнул Зыков. — Тебя до лестницы тащить надо.

— Вот до лестницы и дотащите. Дальше посмотрим.

Сил на спор у него не было. У меня, если честно, тоже.

По земляным ступеням спустилась Ядвига. Лицо у неё было белое.

— Пан… один вышел. Во двор пошёл, к калитке. Второй возле телефона остался.

Я посмотрел на Архипа.

— Без выстрела. И аппарат не повреди.

Старик уже поднимался.

* * *

Ядвига вошла в комнату первой. Поставила на стол миску с горячей водой и начала что-то говорить немцу — про баню, про грязь, про то, что постель ещё не готова. Связист отмахнулся, даже не повернувшись.

Архип вырос за его спиной бесшумно.

Обхватил за шею, сдавил. Немец дёрнулся и ухватился за его рукав, но Зыков уже подоспел — перехватил руки и прижал к полу. Через несколько секунд связист обмяк.

— Живой, — шепнул Архип. — Минут сорок точно проспит. Может, больше.

Меня подняли наверх. Костя и Прохор тащили под руки — сам я мог только переставлять ноги, чтобы не висеть мёртвым грузом. В доме пахло табаком, кислым сукном и горячей водой.

Телефонный аппарат стоял на столе у окна. Рядом лежали огрызок карандаша и сложенный вчетверо лист. Я развернул его.

Сверху было выведено: «Meldepost 7. Lazarett Nord». Ниже — время выходов на связь и несколько коротких записей. Смена в шесть. Проверка линии в половине шестого. Последний доклад — двадцать минут назад.

Повезло. Пока повезло.

— У двери, — шепнул я Зыкову. — Если тот, второй, вернётся — берёте тихо.

Я снял трубку, покрутил ручку вызова. На том конце ответили быстро:

— Leitstelle. Kommen.

Прикрыл глаза и заставил себя вспомнить голос связиста над потолком. Низко. Недовольно. Словно его разбудили.

— Leitstelle, hier Meldepost sieben, Lazarett Nord, — прохрипел я по-немецки. — Flüchtige Gruppe am Flussufer gesichtet. In der Nähe der alten Mühle. Stärke etwa zehn Mann. Fordern Verstärkung an. — Центральная, говорит седьмой пост, северная больничная линия. У реки, возле старой мельницы, замечена группа беглецов. Около десяти человек. Запрашиваю подкрепление.

В трубке зашуршало. Кто-то переспросил:

— Wer meldet? Кто докладывает?

Твою мать.

Я посмотрел на связиста, лежавшего у печки. Возле последней записи на листке стояла подпись: «Gefr. Krause». Ефрейтор Краузе. Значит, так его и звали.