А утром во вторник ко мне заглянула Вера Павловна и робко пригласила меня на кладбище.
🜛🜛🜛
Таинство погребения — первое, которому обучают служителей; правильно похоронить умершего умеет почти каждый посвящённый третьей ступени. Но, конечно, в обычных обстоятельствах такую работу никто не доверит недоучке.
«Правильно» — это значит: так, чтобы дух вернулся к Богу, не остался неприкаянным или привязанным к живым, чтобы стал свободен и нашёл свой путь в высокие слои эфира. И ещё — так, чтобы тело умершего осталось пустым и не приняло в себягостя .
Кладбище Дивноводного располагалось чуть в стороне от посёлка. К нему вела отдельная дорога, которая заканчивалась здесь же, у кованых ворот — путь от церкви занял у нас около получаса. В открытой привратницкой стояли грабли и лопаты, а в коробках в шкафу были разложены свечи, кругляши подсвечных блюдец и пеньковая верёвка.
Объявление на двери напоминало посетителям возвращать блюдца на место, а также соблюдать чистоту и порядок на кладбище.
— Если умирает приезжий, родственники обычно предпочитают забрать тело в родной город, — рассказывала Вера Павловна, пока я оглядывала расходящиеся в стороны дорожки. Над нами шептались голые деревья. — Поэтому кладбище небольшое, меньше двух тысяч захоронений. Это более новая часть.
Свежую могилу я нашла безошибочно: в эфире ещё было заметно дрожание, будто здесь его ткнули иглой. Дух покинул тело, но тень под ногами ещё лежала тяжёлая, грузная, как это часто бывает со свежими покойниками. Понадобится несколько лет, чтобы душа нашла свой окончательный покой.
Холм земли укрывал ворох хризантем. Табличку ещё не установили, только в четырёх углах серебрились полоски, исписанные знаками — они были слегка старомодные, с обведёнными точками, но своё дело Вера Павловна явно делала честно.
Простые люди верят, будто Тайное знание незыблемо, а орденцы — великие традиционалисты и только и умеют, что повторять слово в слово фразы и жесты, придуманные за сотни лет до них. Ровно так к знакам и молитвам обращаются непосвящённые: бездумно, машинально. В Ордене нас учат видеть за правилами и традициями смысл. И если смысл этот меняется — или же находятся новые смыслы, — меняются и традиции. В некотором роде каждое кладбище — это летопись таких изменений.
Кладбище в Дивноводном было недостаточно старым, чтобы сохранить накрытые железными клетками погребения или же сплошные могильные плиты. Не сохранилось здесь и колоколов, которые раньше вешали над участками, чтобы всякогогостя было далеко слышно. Мы прошлись по дорожке до забора, вернулись обратно, забрались на холм. Всё было спокойно.