Я понимала, что она не впечатлена. Но, кажется, мне удалось уронить в её душу семя сомнения, из которого могло бы вырасти желание искать ответы. Пожалуй, это было лучшее, на что я могла рассчитывать.
— Обсудите это с Соней, — сказала я, отступая. — Если она решится, пусть подойдёт ко мне в школе.
Женщина промолчала.
Глава 20. Чего ты хочешь
— Вот как так, Дима? Почему так? Я знаю людей, которые убили бы за такой дар! Это, конечно, противно Учению и несмываемый грех… но для многих людей была бы недостижимая мечта! Вот взять даже Веру Павловну. Думаешь, она отказалась бы от силы? А этой Соне — ничего не надо!..
— Ух-хумс, — неразборчиво выдохнул Дима мне в волосы.
Мы снова сидели на моей кухне, и кухонька была такая маленькая, что вдвоём мы плохо на ней помещались. Я предпочитала считать, что именно поэтому я сидела у мужчины на коленях, кипятясь в чай, а Дима вдумчиво целовал мою шею.
— Как можно отказаться от дара? Как? Бог не отмечает нас просто так, есть выбор — но есть и предназначение. Это святотатство — отказаться от столь явного знака… и зачем? Ну вот зачем? Что такого важного она собирается делать со своей жизнью?!
— Мх-хм…
— Её зовёт эфир, Дима. Понимаешь? И так отчётливо! Это такая редкость, это почти никогда не встречается. Бывают люди, что даже не умеют ничего толком, а что ни слово — то благословение! Чистые души, ясный взгляд. Эфир через них разговаривает. Она столько всего сможет, если посвятит этому себя. А она — не хочет!
— Хм-м-мх…
— Да ну тебя.
Я обиженно потянулась за печеньем и принялась им хрустеть.
— Эй, — Дима звонко чмокнул меня в щёку. — Я слушаю. Я просто, знаешь, фельдшер. Я не очень понимаю в ваших Орденских штучках.
— Да какие тут штучки…
— М-м-мх, — он снова зарылся носом мне в волосы. — На самом деле, я правда не понимаю. Ну, светится у неё там что-то… это такое уж чудо?
Я сползла по коленям пониже, чтобы вывернуть шею и заглянуть в его лицо. Он шутит сейчас, да? Или чего — действительно не понимает?
— Дим, — очень осторожно, как глубоко нездоровому человеку, сказала я. — Она просто рисовала картинку. Картинку, Дим. А она засветилась.
Он обхватил меня обеими руками и притянул к себе обратно. Я ткнулась носом в карман рубашки и с удивлением обнаружила в нём спички.
— Ты разве не смогла бы сделать, чтобы оно светилось?
— Смогла бы.
— Но ты говоришь, что ты сейчас не так уж и сильна. А она — сразу Божья избранница?
— М-м-м… Дим, это разные вещи. Видишь ли, сила… хм… вот с чего нужно начать: то, что мы можем и не можем сделать, не определяется одной только силой. Способность управлять силами есть в любом человеке, в ком-то больше, в ком-то меньше, но всегда есть. Но сама по себе это довольно мало значит. Ей нужно уметь пользоваться, её нужно превратить в инструмент. Это как с игрой на саксофоне. Технически кто угодно может выдохнуть в трубу, у кого-то в лёгких больше воздуха, у кого-то меньше, но какой-то звук выдует кто угодно. Но не любой может сделать из этого музыку. И не любую музыку. Понимаешь?