— Какие у тебя планы на праздники?
Я пожала плечами, успокаиваясь.
— Пряников испеку, наверное.
— У меня мама коврижку медовую обещает, а я баранины у фермера купил. Филе корейки.
— О, — рассеянно протянула я. — Баранина… здорово.
— Пойдёшь со мной?
Я моргнула. Домашний праздник — семейное дело, для очень близкого круга. На такие вещи соседское гостеприимство уж точно не должно распространяться; любой приличный человек должен отказаться. Странно, что он вообще стал спрашивать.
— Нет-нет. Спасибо. Не стоит.
🜛🜛🜛
Канун Дня Слышащих я впервые отмечала в одиночестве.
Прошлась веником по печке, смахнула пыль со штор, почистила половик снегом, намыла полы. Разогрела воск. Есть много разных свечей, и все они равно угодны Богу; в церквях предпочитали формованные, в моде нынче были наливные, но я делала по-старому, так, как меня когда-то научила бабушка: наливала воск тонким слоем на лист пергаментной бумаги и клала на краешек фитиль. Воск застывал, становился белее и твёрже. Тогда — но до того, как он застынет совсем и станет хрустким, — его нужно свернуть рулоном вокруг фитиля.
Если свернуть достаточно туго, выйдет почти обыкновенная свеча. Я любила делать посвободнее, воздушнее. Тогда сверху свеча была похожа на цветок.
Воск можно присыпать лепестками или семенами, блёстками или листовым золотом. Я вкладывала хвоинки по одной, собирая бессмысленный нежный узор. Воск забирал в себя тепло моих рук, воск запоминал следы моих пальцев, а я сворачивала его снова и снова, собирая в толстую чуть кривую свечу.
Украшений у меня не было, обрядной треноги — тоже. Я использовала самый обычный табурет, которым обычно подпирала дверь в душ.
Выбрала самый большой из противней, поставила в центре свечу, закрепила рядом вертушку. Горячий воздух вращал лопасти, тени танцевали на потолке. Всё, из чего создан осязаемый мир, отражается в тонких слоях… всё, что написано в Плане, воплощено осколками бытия…
Назавтра будет большая служба, и на ней станут петь и говорить о стремлении к Порядку, а на белой пустой стене развернутся сцены из Уроков, собранные из шарнирных фигурок. Я была на многих таких церемониях и знала все положенные песни, я провела немало часов, оттачивая своё умение управляться с фонарями.
А сегодня был другой праздник, домашний, личный. Сегодня были пряники, мясо в маринаде и тени на потолке. У соседей — я видела светлые пятна в эфире, — собралась вся родня, к Зое Игнатьевне дочь привезла внуков, а вот дом Димы опустел.
В нашем семейном ресторанчике зимние праздники всегда были жаркой порой. Тяжёлой, но и весёлой, яркой. Кто-то из гостей из года в год возвращался за бабушкиной рулькой в ягодах; кто-то за месяц записывался в очередь на кексы, хрустящие сверху и жидкие внутри. Несколько дней кухня пыхтела до глубокой ночи, а мы все носились хороводом между высокими штабелями коробок и наматывали километры по кварталу; лет в тринадцать я собрала все свои трамвайные билетики за день, и их оказалось сорок четыре штуки — вот сколько хозяек доверили нам свой праздничный стол. Годом позже мне повезло потянуть ногу и сидеть на выдаче, сверяя заказы с длинным списком в маминой тетради и то и дело уточняя на кухне, можем ли мы отдать ещё и печатный пирог со сливочным кремом и почти всегда предлагая вместо него свёрток с безе, угрожающие запасы которого не помещались в отведённый им шкаф. А ещё через год я уже была в учении, помогала на службе и чувствовала себя самой счастливой девочкой на земле.