Это было красиво. Потом Дима закрыл дверцу.
— Через часик можно немного прикрыть. Не до конца только, до середины. Хорошо?
— Да. Спасибо большое… Дима. Может быть, чаю вам? У меня байховый, из города.
— Чаю? — Он широко зевнул; чудо, что не выломал челюсть. — Спасибо, Наталья Алексеевна. Но я всё-таки спать.
— Конечно… конечно. А вы откуда ночью?..
— К Надьвитальне вызвали, это ферма здесь к югу, у дочери температура поднялась. Ничего серьёзного.
У меня на лице, наверное, было написано, что я не очень-то понимаю. Дима вздохнул и сказал:
— Я здешний фельдшер. Если что — заходите.
— О. Спасибо.
— И это… как соберётесь печь топить сами, тоже позовите. И с поддувалом, знаете… вы лучше не трогайте ничего, я к вам перед службой зайду. Хорошо? А то печь — такое дело. Оно и несложное, и угореть можно. Дымоход-то здесь почистили?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. В общем, вы пока не трогайте. Я зайду.
И он снова зевнул, так же широко, как в прошлый раз. Потом снова пожал мне пальцы — да и ушёл.
🜛🜛🜛
Дима не обманул: действительно зашёл около десяти с четвертью. Едва ли он мог успеть как следует выспаться, но вид имел бодрый и свежий, и к тому же нарядился в зелёные вельветовые штаны, свитер домашней вязки и полупальто.
Дневной свет подчеркнул наметившиеся в уголках глаз морщинки-лапки, и я засомневалась: может, тридцать ему всё-таки есть. Так или иначе, мой новый знакомый был воцерковлен, но не посвящён, говорил басом, много смеялся и достойно наставлял меня в деле обращения с печью, а ещё слазил на крышу по каким-то загадочным надобностям и наполнил бак для нагрева воды. От крана до печи было три шага, то мне пришлось бы набирать по полведра, взбираться с ними на табуретку и надеяться, что силёнок хватит перевернуть ведро. А Дима, хотя и не выглядел особым атлетом, тягал воду с лёгкостью.
— Шланг вам нужен, — он недовольно покачал головой. — Накрутить на кран и бросить внутрь, чтобы без вёдер. Тут даже крюк есть, видите? Это шланг придержать, чтобы не вырвался и не залил тут всё.
— Я поищу, — кивнула я.
Дима вызвался помочь, и шланг мы действительно поискали. Но бывшая хозяйка была, по словам моего соседа, той ещё барахольщицей, а перед моим приездом дом как следует вычистили — и вместе с содержимым полок на веранде, ныне совершенно пустых, сгинул и шланг.
— Здесь есть, наверное, магазин?
— Конечно. Татьяна держит, первый дом на Пресной улице. Там и продукты, и хозяйственное. Я вам покажу после службы.
После службы мне следовало поговорить со служительницей, предложить ей свою помощь, попросить показать кладбище. Но все эти дела, откровенно говоря, могли и подождать, а вот таскать вёдра от крана к печи мне совершенно не хотелось. Ещё в списке первоочередных дел значился вопрос пропитания: сегодня я завтракала вчерашним хлебом. В моём распоряжении было два мешка картошки, овёс и даже солёные грузди. Хотелось бы добавить к ним яйца, творог и котлеты, но такой роскоши, как холодильник, в доме не обнаружилось.