Её Величество смотрела на меня, как на пустое место, но промолчать не смогла:
— Это ж надо, мать раскрасавица, а дочка страшнее варлаков в Заворожённом лесу.
— Вы преувеличиваете, моя королева, — сухо отозвался Уильям.
— Простите, Ваше Величество, — подала голос Николетта. — Позвольте попрощаться с дочерью.
Прежде чем ответить, королева покосилась на герцога и тот едва заметно кивнул.
— У вас не более пяти минут, — царственно откликнулась она и, резко развернувшись, шурша многочисленными юбками, с победоносно расправленными плечами, удалилась из комнаты, за ней вышли «кардинал» и гвардейцы.
Я наконец-то могла выпрямить порядком затёкшие ноги и замерла, не зная, что делать.
— Дорогая, подойди, — герцогиня Йорк тоже встала и протянула ко мне изящные тонкие руки. Я сделала шаг, второй и в итоге оказалась в мягких объятиях чужой по сути женщины. Но ближе её в этом мире у меня никого не было. Странные ощущения. — Прости, Одри, девочка моя, — женщина говорила негромко, поглаживая мои непослушные, торчащие в разные стороны волосы. — Давай присядем, я кое-что тебе расскажу.
И увлекла меня на длинную софу, обитую дорогим бархатом.
— Ты ведь знаешь, кто твой отец?
Я кивнула.
— И понимаешь, что в твоих жилах течёт особенная кровь. Магическая. Только она никак не проявляет себя вот уже более трёх сотен лет, увы. Я не думаю, что у тебя будет иначе, чем у предшественников. Но, по крайней мере, ты можешь рассчитывать на долгую и сытную жизнь. С условием, что родишь наследника тому, на кого укажут. Не противься, соглашайся. Я любила Карла, вот только не знала, что плата будет столь высока. Нет ничего дороже жизни, я поняла это слишком поздно.
Герцогиня говорила так, словно оправдывалась, но не передо мной, а перед собой.
— Тебя, скорее всего, сошлют в монастырь, точно не на земли Йорков, что граничат с Заворожённым лесом — там слишком опасно. В святом месте будь внимательна и осторожна, никому не доверяй, даже монахиням. Береги себя. И прости, что позабыла о тебе. Бросила одну… Мне так жаль…
— Мама, вам не за что себя корить, — я не знала, что ей ответить, но нужно было утешить человека, которому отвели совсем немного времени. Но нужно отдать Николетте должное — она не истерила, не кинулась в ноги королеве, умоляя пощадить. Гордая, знающая себе цену, но как бы жестоко не звучало, мёртвая. — Я буду помнить и думать о вас только хорошее, никогда не забуду, насколько вы были прекрасны и блистательны, затмевая всех при дворе.
Меня вывели из комнаты теперь уже опальной герцогини, по лестнице для слуг я под конвоем спустилась на два этажа и вошла в услужливо распахнутые двери. Комната была маленькой, но дорого обставленной, с широкой кроватью, с тяжёлым балдахином, столом у окна и резными стульями подле, стены обиты шёлковой узорчатой тканью. Небольшая софа напротив камина, на полу мягкий ковёр.