— Я тебя услышала. За горной грядой чьё королевство? — спросила я.
— Ульриха Первого.
— Так я и думала. Где мы ещё можем достать нужные продукты?
— Только там.
— Что же. Снаряжай людей, поедете в соседнюю страну. Купи так много, чтобы хватило всем жителям моих земель до начала весны.
— В объезд придётся, а это две недели туда, две обратно, прямиком лес не пропустит, сгинем. А ещё…
— Деньги я выдам.
— Много надо.
— Вам хватит. Только прежде чем отправляться в путь, заполни хранилища мясом.
— Будет сделано, госпожа, — великан встал и низко поклонился.
— Это ещё не всё, — не сдержала улыбки я, когда густые брови Ховарда чуть не коснулись корней волос, — есть в Друидоре мастера, смыслящие в отоплении помещений? Кузнецы золотые-руки?
— Найдутся и не два, много больше.
Я встала, подошла к столу, взяла изрисованный лист пергамента и положила перед здоровяком.
— Пока будете охотиться нужно, чтобы кузнецы успели смастерить вот это, — ткнула я в полозья, — и приладили их к телегам. С такой приспособой куда быстрее по снежной дороге катить.
— Дык сани, что ли? Мы только их зимой и используем.
— Гады, — прошипела я, зло прищурившись. Собеседник уставился на меня, ничего не понимая. — Простите, сэр Ховард, это не о вас. Видели вчера, на чём я приехала? На обычной карете, вы можете представить, каков был мой путь?
— Сочувствую. Вам есть, за что не любить нашего короля.
— Реже говорите такие вещи вслух, дольше проживёте. Особенно сейчас, когда в наши ряды затесался шпион Его Величества, лорд Лиам, ему нет доверия, — понизила голос я. — Но, в целом, вы правы. Совершенно не за что.
В дверь постучали.
— Ледюшка, знахарка пришла, — к нам заглянула Грета.
— Пригласи, — кивнула я. — Сэр Ховард, после того как я поговорю с Нитой, отправлюсь в город. Выделите мне двоих воинов, в простой одежде, чтобы ничем не выделялись в толпе. А вечером, сразу после ужина, жду ваших мастеров. Надо потолковать.
— Будет сделано, госпожа, — ещё один поклон и многозначительный взгляд в сторону экономки.
Глава 22
Нита оказалась женщиной лет шестидесяти, несмотря на глубокие морщины, избороздившие приятное лицо, я не могла назвать её старухой. Просто язык не поворачивался. Самыми примечательными в её лице были глаза — большие и ясные, как первая весенняя трава, мудрые, понимающие. Травница была одета в добротный тулуп, длиной чуть ниже колена, голову покрывал тёмно-серый пуховый платок, на ногах уже привычные унты.
— Добрый день! — улыбнулась я, первой приветствуя гостью, смело встречая её острый, пронзительный взор, — присаживайтесь. Давайте выпьем по кружке горячего взвара. С мёдом.