Анри снова посмотрел на Маргарет, и на этот раз в его взгляде промелькнуло разочарование.

— Франсуа… совершил ошибку, — медленно произнес он, подбирая слова. — Но он не заслуживает… жестокой участи.

— Жестокой участи? — усмехнулся я. — Он напал на нас! Он пытался убить команду! Какую участь он заслуживает, по-вашему? Почетный эскорт до ближайшего острова с полным кошельком?

— Он молод, — возразил Анри, не слышав моей иронии. — Он импульсивен. Он сбился с пути. Но в нем есть хорошие качества. Я знаю это.

Я молча наблюдал за ним. В голосе бывшего губернатора звучала симпатия.

— Вы очень к нему привязаны, Анри, — констатировал я. — Настолько, что готовы закрыть глаза на его преступления?

— Я чувствую ответственность за него, — признался Анри, избегая моего взгляда. — Я помог ему в трудную минуту. И я не могу просто так отвернуться от него.

— Вы хотите его освободить? — прямо спросил я, не видя смысла тянуть кота за хвост.

Анри вздрогнул.

— Я не знаю, — пробормотал он. — Но я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Он мне как сын.

Вот оно что. Как сын, значит.

— Я понимаю, — я вздохнул. — Но поймите и вы, Анри. Роджерс не отпустит его просто так. Он его ненавидит. У них совсем недавно была целая битва, сражение. И если вы попытаетесь ему помочь, вы навлечете на себя гнев капитана.

— Я готов рискнуть, — упрямо заявил Анри. — Я не могу его бросить.

— Даже если это поставит под угрозу вашу собственную жизнь и жизнь вашей дочери? — спросил я, глядя на Маргарет, которая с ужасом слушала наш разговор.

Анри колебался. В его глазах боролись любовь к «сыну» и ответственность за дочь. И я видел, что эта борьба причиняет ему невыносимую боль. Мне кажется Франсуа для него — ключ к поискам других фрагментов карты. Неужели в жизни этого человека все меряется деньгами?

— Я не знаю, что делать, — прошептал он.

Воспользовавшись его замешательством, я решил перейти в наступление.

— Анри, — сказал я, положив руку ему на плечо. — Я могу вам помочь.

Он поднял на меня вопросительный взгляд. Марго тоже удивленно вскинула брови.

Момент истины. Я мог потребовать карту сейчас же. Но что-то меня останавливало. Не совесть, конечно. Совесть я, кажется, успешно ампутировал еще в прошлой жизни. Дело было в другом.

Я посмотрел на Маргарет. Она стояла рядом с отцом и уже испуганно глядела на нас. Я вспомнил о разговоре с ней, о ее нежелании выходить замуж за семидесятилетнего старика.

Вот в чем загвоздка. Анри де Бошан, как бы он ни любил свою дочь, все равно ставил деньги на первое место. Он был готов отдать ее замуж, чтобы покрыть свои долги, обеспечить ей «благополучие». С чего бы ему вдруг считать жизнь этого пирата равноценной обмену на карту, которая, в его глазах, может принести богатство и счастье для себя родимого?