— Я пока на берег смотаюсь, — бросил через плечо. — Надо глянуть, что там с Роджерсом. Вдруг Ли жив, либо прибило к берегу. Считайте пока.

Филипп буркнул что-то про «риск зря», но я уже не слушал. Их жадность — мой лучший союзник. Перед выходом я поймал Стива за рукав.

— Стив, глаз с них не спускай, — шепнул я, кивая на каюту. — Анри, Филипп, Маргарет — все там. Если заваруха какая начнется, если решат власть прибрать, пока меня нет, — в трюм их, не церемонься. Ясно?

Он кивнул, хлопнув себя по груди. Я доверял Стиву — парень башковитый, да и предан мне после того, как я его «подлатал».

Сэм уже греб шлюпку к борту и я спрыгнул в нее, прихватив небольшой мешок из-под парусины.

Пока гребли к берегу, мысли крутились. Риск, конечно, был — оставить Анри с Филиппом на корабле с золотом и Маргарет, которая, поди, уже строит свои планы. Они могли сговориться, захватить «Принцессу», пока я тут по песку шастаю. Но я знал их натуру: перед кучей золота они скорее друг другу глотки перегрызут, чем против меня пойдут. Жадность — штука верная, на нее можно ставить.

Шлюпка ткнулась в песок, и я выпрыгнул. Ботинки начали вязнуть в мокром грунте. Поднялся к тому месту, где спрятал ящик — под скалой, за камнем, похожего на пса. Я оглянулся — бухта темнела вдали, «Гроза» стояла на якоре. Я присел, отодвинул камни и вытащил ящик Пандоры, как его назвал Дрейк. Маленький, деревянный, с резьбой и железными уголками — тот самый, что я в пещере нашел. Взвесил в руках — не больше пары килограммов, записки да карта тут же. Сунул его в мешок, завязал узлом и перекинул через плечо. Легкий, а ценность — дороже всего золота Монито.

Потом поднялся на склон повыше, вглядываясь в «Грозу». Фонари тускло мерцали, тени пиратов мелькали на палубе — видать, начали просыпаться после зелья Ли. Я прищурился, пытаясь разглядеть берег под кораблем. Вдруг Ли там, вдруг выплыл? Но волны лениво лизали песок и ничего не было видно. Только черная вода да пена. Я вздохнул. Врач во мне твердил: пуля в сердце — это конец, никаких шансов. Но все равно надежда была.

— Прости, Ли, — пробормотал я, глядя на море.

Спускаться обратно к шлюпке было тяжелей — не из-за мешка, что болтался на плече, а из-за этой проклятой пустоты внутри. Каждый шаг вниз по склону отзывался в груди глухим эхом, будто камни под ногами стучали в такт с мыслями: Ли мертв. Роджерс забрал у меня друга — одним выстрелом, одним движением пальца, а я даже не успел рвануть назад, нырнуть в эту чертову воду, чтобы вытащить его, живого или мертвого.

Я сжал кулаки. Этот Роджерс сыграл свою игру, как всегда — хладнокровно, с ухмылкой, будто я для него не больше, чем мышь под лапой кота. А я ушел, оставив Ли в той бухте, как будто он был просто частью плана, а не человеком, который вытащил нас всех из трюма. Шлюпка покачивалась у берега, ожидая меня, и я шагнул к ней, почти спотыкаясь о мокрый песок. Сэм молчал и ничего не говорил.