— Вежа, — я решил задать вопрос, который мучил меня с самого начала. — Откуда ты вообще взялась? Как ты оказалась здесь, в этом времени? Ты же… ну… не отсюда. Да?
«Данная информация относится к ранговому сегменту, — последовал мгновенный ответ. — Для получения доступа необходимо достичь ранга „Староста“».
Твою ж мать! Опять этот «Староста»! Как же меня бесит эта бюрократия! Как будто я не имею права знать, что за хрень творится у меня в голове!
— Да пойми ты, система, — я попытался воззвать к логике Вежи (если она у нее вообще есть). — Это же моя жизнь! Мое тело! Мой разум! Я имею право знать, что со мной происходит!
«Система Вежа действует в соответствии с установленными протоколами…» — начала было она, но я ее перебил.
— К черту протоколы! — Я вскочил с топчана, расхаживая по тесной каюте. — Ты говоришь, что я — «носитель». Носитель чего? Какой-то программы? Экспериментального импланта? Кто меня выбрал? И зачем?
«Для получения доступа к данной информации…»
— … необходимо достичь ранга «Староста», — закончил я за нее. — Я знаю. Но это же абсурд! Я нахожусь в смертельно опасной ситуации, в чужом времени, и не могу получить ответы на самые важные вопросы, потому что у меня, видите ли, недостаточно очков!
Я остановился. Бесполезно. С этой системой спорить — как головой об стену биться. Она запрограммирована, и никакие мои эмоции не заставят ее изменить правила.
Но что-то здесь нечисто. Эта Вежа явно не так проста, как кажется. Она не просто предоставляет информацию и навыки. Она управляет. Направляет? Подталкивает к определенным действиям?
И эти очки влияния. Откуда они берутся? За что начисляются? И почему так щедро — за убийство Люка, за спасение команды от эпидемии? Как будто кто-то заинтересован в том, чтобы я выжил. И не просто выжил, а стал кем? Канониром? «Старостой»? Тем, кто соберет этот пазл-карту?
Да, похоже, единственный реальный шанс получить хоть какие-то ответы — это собрать воедино проклятую карту. Два фрагмента у меня есть. Но где искать остальные? И сколько их вообще? Три? Четыре? Десять?
Мысль о каюте Люка мелькнула сразу же, но я тут же отогнал её. Слишком опасно. Сейчас, когда его тело ещё не остыло (вернее, уже остыло, на дне морском), соваться туда — чистое самоубийство. Меня могут заметить, заподозрить. Нет, нужно выждать.
Завтра день обещает быть непростым. Исчезновение Люка, правой руки капитана, да ещё и такого громилы, не останется незамеченным. Это не какой-нибудь юнга, которого можно списать на несчастный случай. Начнутся расспросы, поиски.
Нужно продумать линию поведения. Что я скажу, если меня спросят о Люке? Видел ли я его в последний раз? Слышал ли что-нибудь подозрительное?