Я вытащила из кармана помятый конверт, полученный сегодня утром. Мои пальцы дрожали от волнения, пока я перечитывала строчки, написанные торопливым, летящим почерком мамы.

— Дэррон… Мама прислала мне странное письмо, — я запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Она пишет:«Твой отец не отходит от этой маленькой сферы, которую прислали твои друзья. Он говорит, что это самая филигранная работа по стабилизации потока, которую он видел за последние двадцать лет… »

Я подняла глаза на Дэррона. Он замер, и в его взгляде промелькнула редкая для него неуверенность.

— Почему вы с Талером мне ничего не сказали? — тихо спросила я.

— Стабилизатор помог? — нетерпеливо перебил меня Рэйвен.

— Мама пишет, что он работает. Мирель впервые смогла призвать Тьму.«Она заставила левитировать ложку, Виви, представляешь? Мы так смеялись» , — Я сглотнула, возвращаясь к тексту письма. — «Папа в полном восторге. Он велел передать, что как только Талер Грин выпишется, он ждет обоих твоих друзей, чтобы оформить патент в Гильдии Артефакторов. Он настаивает, что имена создателей должны быть вписаны в реестр немедленно. Сказал, что это изобретение спасет десятки детей с нестабильным даром. С нетерпением ждем вас всех в гости. С любовью, мама» .

Я смотрела на Дэррона, и горло перехватывало от благодарности. Ворон, создатель онейроскопа, подговорил гениального артефактора Грина создать нечто уникальное для моей сестры, пока я была занята своими котлами. Это было больше, чем помощь.

Это было лучше любого признания в любви.

Снег повалил сильнее, стирая границы между небом и землей. Дэррон сделал шаг ко мне, сокращая расстояние, и на его губах появилась та самая, только моя, кривая ухмылка.

— Патент — это, конечно, звучит солидно, — прошептал он, убирая выбившийся локон с моего лица. — Но, если честно, мне достаточно того, что ты больше не плачешь над письмами из дома.

Дэррон обнял меня, закрывая от ветра своей широкой спиной. Впервые за много лет я ощущала покой.

— Значит, Орбис все-таки не ошибся, Вистерс? — прошептал он, склоняясь к моему лицу.

— Сфера не ошибается! Никогда не смей сомневаться в старой железяке, Рэйвен, — выдохнула я.

Когда он поцеловал меня, мир окончательно затих.

Не было больше ни Ноктуса, ни боли, ни страха. Был только вкус первого снега на губах и осознание того, что первое правило Академии Четырех Искусств больше не работало.

Тьма и Свет наконец-то смогли соединиться воедино.

Прямо здесь. Внутри нас.