Он наклонился и, казалось, дернул рукой, будто собираясь помочь, но сдержался:
— Ты цела?
— Да, — хрипло выговорила я.
— Тогда продолжим в следующий раз. — Он кивнул и развернулся к выходу.
Его тень скользнула по плитам и исчезла за дверью. Я осталась одна среди рассыпанных трав и пятен горячего зелья на стенах и, сидя на холодном каменном полу в свете угасающих чар, не могла понять, где кончается жар от взрыва и начинается что-то другое. Что-то первозданное, дикое, будто внутри меня расправляло крылья неведомое существо.
Воздух вибрировал, как натянутая струна, и каждая частица магии отзывалась в теле. Не болью, а сладкой памятью о прикосновении, которого на самом деле не было.
Вспомнилось, как Ворон замер, будто хотел протянуть руку, и все же сдержался. Высокородным не пристало склонятся перед простыми смертными.
Кожу покалывало, дыхание не слушалось. Я не знала, что это было: всплеск силы, нестабильный контур или прикосновение иной стихии? Или просто я сама, впервые в жизни, оказалась не в силах удержать себя в равновесии?
Только в одном не было сомнений. С этого момента я уже не та, что была утром. И никакое зелье не остудит то, что во мне проснулось.
Сегодня меня коснулась Тьма, и я ответила ей.
Глава 4
Практикум по восстановительной магии всегда проходил в анатомическом зале — светлом, вычищенном до блеска помещении с высокими окнами.
Здесь на длинных столах стояли учебные манекены. Кости их изготавливали из альбастра — пористого, светло-серого минерала, по структуре близкого к настоящей кости. Туда, где должны находиться суставы, вставляли шлифованные шарниры из кварца, дополнительно скрепленные мягкими жилами из сплава меди и золота. Рядом в мисках лежали куски аниматита — волшебной глины, способной откликаться на ауру мага.
Аниматит добывали на дне пересохших озер, где когда-то проводили теперь запрещенные обряды воскрешения. Несмотря на простецкий вид, магическая глина была способна идеально имитировать живые ткани.
Нерис Алвен стояла у кафедры в своей неизменной сиреневой мантии, запах ее духов перебивался ароматом календулы и спиртовых антисептиков.
Ее фамильяр-змея сегодня беспокойно обвивала запястье хозяйки, и сухие цветы на голове существа то и дело осыпались мелкими фиолетовыми крупинками на лабораторный стол.
В руках магистр держала человеческую ключицу. Тонкую, гладко отполированную, как указку. Я никогда не сомневалась, что косточка подлинная: Алвен была из тех преподавателей, кто предпочитает наглядные анатомические пособия.
— Сегодня, — сказала она, проходя между столами, — мы закрепим основы восстановления мягких тканей. Это дисциплина особенно важна тем, кто собирается стать морфургом и заниматься формотворением в госпиталях. Напоминаю: ваша задача не просто нарастить мышцы, но добиться естественного распределения волокон, прикрепленных к кости. Каждый пучок должен быть плотным, без полостей и узлов. Помните, что мы воссоздаем живое тело.