— Отчего Алвен осматривала тебя в своем кабинете? — спрашивала я. — Это странно.
— Не знаю, — она лишь пожала плечами. — Наверное, не хотела, чтобы я видела ребят в коме.
Что-то в этом беспокоило меня. Основные диагностические инструменты находились в лазарете. Почему магистр не пустила Линн даже на порог? Может, студентам становилось хуже?
Талер Грин, обычно неразлучная тень Линн и источник бесконечных острот, теперь держался подозрительно отстраненно.
Он был рядом с напарницей: приносил ей еду, следил, чтобы она пила зелья, молча сидел с ней в гостиной. Но при моем появлении его оживленное лицо становилось каменным. Он не грубил, не упрекал меня открыто за недоверие, он просто делал вид, что меня не существует. Его взгляд скользил по мне, как по предмету мебели, и останавливался на Линн с такой концентрацией внимания, словно силой воли мог построить вокруг нее защитный контур. Это молчаливое игнорирование ранило меня куда сильнее любой ссоры.
Это была стена, и я понимала, что сама ее возвела.
Однажды, выходя из лаборатории поздно вечером, я наткнулась на него в пустом коридоре. Он стоял у высокого витражного окна, глядя в черную воду садового пруда, в котором тускло отражались одинокие огни башен.
— Талер, — тихо позвала я.
Он обернулся. В свете магических сфер его лицо казалось усталым и сильно повзрослевшим. Отросшая рыжая челка почти закрывала глаза.
— Мисс Вистерс, — ответил он с ледяной, безупречной вежливостью, которой я от него никогда не слышала. И развернулся, чтобы уйти.
— Подожди! Я хочу поговорить!
Он остановился, но не обернулся ко мне:
— Не сейчас, Вивиан. Мне пока нечего тебе сказать.
И он ушел, оставив меня одну в холодном тихом коридоре под невидящими взорами доспехов-стражей, чьи алебарды хищно блестели в полумраке.
Ничто не могло заглушить тяжелый колючий комок вины и потери у меня в груди. Академия пустела не только из-за отъезда студентов. Она пустела, потому что в ней исчезали доверие, дружба, — все, что прежде казалось незыблемым.
Я ловила себя на упрямой, почти отчаянной вере, что, если мы сумеем поймать преступника, если онейроскоп Дэррона действительно покажет виновного, Талер наконец-то сможет меня простить.
Оставалось только надеяться, что мы найдем тварь раньше, чем она нас.
Академия затаила дыхание, и я тоже училась дышать через раз, стараясь, чтобы нас не услышали.
Глава 12
Лаборатория встретила меня особым вязким теплом, которое к вечеру неизменно скапливалось под каменными сводами. Пар от остывающих котлов медленно поднимался к потолку, задерживаясь там мутной завесой, пропитанной запахом трав и остаточной магией.