Сбросив мантию на спинку стула, я почувствовала, как тонкая ткань рубашки сразу прилипла к влажной спине. Волосы, собранные в тяжелый узел, неприятно тянули кожу. Несмотря на жару, я вынула шпильки, и пряди тяжело упали на плечи. Короткий массаж пальцами помог прогнать скопившееся за день напряжение.

Дэррон стоял у полок с баночками сушеной мандрагоры. Он не обернулся, но я знала, что он услышал меня еще на лестнице. Привычно готовя стол к тренировке, я принялась сдвигать в сторону склянки с редкой ониксовой пылью — очередной взрыв мог лишить меня недели труда и дорогих компонентов — но подняла глаза, почувствовав взгляд Ворона.

Он не просто смотрел, а изучал меня с видом человека, оценивающего сложный, не до конца понятный ему механизм. Внимание Дэррона скользило по лицу, задерживалось на руках, возвращалось к шее. От такого досмотра щеки запылали сами собой, заставив судорожно проверить пуговицы на блузке, будто они могли расстегнуться от одного лишь его взгляда.

Я отвернулась первой, надеясь, что это вернет безопасную рабочую дистанцию. Но Ворон шагнул ближе. Черная тень легла на стол, длинные пальцы потянулись вперед. На мгновение показалось, что он собирается коснуться меня. Сердце испуганно дернулось, но теневед лишь выставил перед собой открытые ладони, предлагая занять позиции.

— Начнем? — спросил он спокойно.

Стараясь не выдать, как сильно дрожат мои пальцы, я кивнула.

Потоки поднялись почти одновременно. Обычно его Тьма держалась собранно, но сегодня она рванула ко мне иначе — настойчиво, почти жадно, будто давно голодала. Мой Свет вспыхивал неровно, отвечая на этот зов, и я никак не могла выровнять дыхание.

Ворон приблизился еще на полшага, и прежде, чем я успела понять, что происходит, его пальцы легли поверх моих ладоней. От неожиданности я вздрогнула, и потоки дрогнули вместе со мной.

Заметив это движение, Дэррон, похоже, понял его неправильно.

— Тебе все еще противна моя магия? — спросил он тихо.

Усилием воли я заставила себя поднять на него глаза. Он ждал ответа. Ждал, будто готовился услышать что‑то неприятное.

— Нет, — ответила я тихо. — И никогда не была. Иногда бывало страшно… но не противно.

— Мне казалось, ты намеренно держишь дистанцию, — произнес он. — Будто не хочешь, чтобы я касался тебя лишний раз.

— Так безопаснее.

Это была правда, но не вся. Однако добавить что-либо я не решилась. Не смогла признаться, что его прикосновения пугали меня не сами по себе, а последствиями, которые они за собой влекли.

Дэррон чуть склонил голову, и уголок его рта дрогнул: