— Принят ли твой ответ, мой верный? — глаза альвийки закрыты, губы почти прижаты к уху шатающегося жреца.

— Довольны архонты, отворяют врата предо мной… владения ужасного Демогоргона зрю я, и над кроной Древа Миров пролегает путь… нечем уже дышать здесь смертному, и чувствую я, что нет возврата… запишите слова мои, для братьев… не дышу я более, и сердце перестаёт биться…

— Не пугайся, мой верный, великая награда ждёт тебя в конце!.. — почти простонала Айвли.

— Да… пределы сущего покидает золотая тропа, пронзает она границу Упорядоченного, погружается в Хаос, словно меч сиюящий, поражает тьму и зло… — Хардри покачнулся уже так, что, если бы не альвийка, — точно бы рухнул.

— Вот третьи врата, и стоят возле них семижды семь без шести архонтов, ибо сие есть врата сущего и не-сущего, не-сущего иного, нежели даже Хаос, и слабый разум мой отказывает, не в силах постичь…

Теперь, чтобы удержать жреца, потребовалась помощь обоих половинчиков. Грудь Хардри сделалась мокра от крови.

— Запиши… сестра…

— Всё запишу, мой верный! До единого слова!..

— Семижды семь без шести архонтов рады мне… рекут, что никто никогда не достигал третьих врат, за которыми хлад и мрак Иного… и лишь одно вопрошают у меня…

— Готов ли ты? — прошептал горестно Фиделис. — Готов ли ты, бесстрашный?

— Готов… готов ступить…

— По обе стороны врат строятся архонты, — вдруг продолжил лекарь. — Раскрываются створки — что видишь ты там?

Глаза брата Хардри превратились в заполненные кровью провалы, и более она не вытекала. Дрожала рябью, словно вода на пруду под ветром, но не вытекала.

— Вижу… — прохрипел он, словно два заржавленных меча проскрежетали друг о друга, — вижу… нет конца лучу золотому, обвивает он Престол, восседает на нём Сила Сил, ни лика, ни формы не имеющая…

— А ещё?! Что ещё видишь?! — Айвли оказалась спереди, вцепилась жрецу в пропитавшееся алым одеяние.

— Вижу… вижу… вижу…

И тут вдруг кровь из глазниц брата Хардри вся разом вытекла. Вместе с глазами.

Обнажилось красное дно, стремительно белевшее. Стала надуваться и лопаться кожа на висках и щеках, расходиться, словно неведомое существо сбрасывало человеческую личину.

— Ведёт золотой луч к Престолу Сил, — чётко, спокойно и умиротворённо проговорил жрец. — В сиянии славы Престол, и пребудет он таковым до последнего дня, после чего не исчезнет, но преобразится. Вижу тень пред Престолом, светом Его осиянную. Крошечная эта тень, меньше мельчайшего кирпичика сущего, однако же сонм духов окружает её и следует за нею… её составляет, будто часть…

Мягкая улыбка появилась на окровавленных губах, прежде чем они отвалились совсем, являя кости и сухожилия.