Коричневые стены, тяжёлые брёвна. Маслянисто поблескивает распяленная на колышках кольчуга, видит тяжёлый шлем с острым навершием. Так же тщательно смазан широкий наконечник боевой рогатины.

— Ты где? — певучий женский голос, и от него призрачные ноги Познавшего Тьму едва не подкосились. Нет, он его не узнавал — однако слова эти отозвались где-то в самой глуби его памяти, там, куда он сам никогда не заглядывал.

Стол, покрытый праздничной белой скатертью, расшитой алыми петухами. Дымящаяся деревянная миска — там суп, вкуснее которого он не едал никогда и нигде.

Тяжёлые шаги и другой голос, низкий, мужской.

— Доедай. Поможешь мне, прислали новичков, они копья-то в руках никогда не держали…

Лица! Я должен увидеть лица!

Острое, режущее, словно нож, желание.

— Идём, день короткий, и метель собирается…

Скрипит снег под мягкими сапогами. Надёжно и приятно полнит ладонь отполированное древко копья. Слева оттягивает пояс недлинный клинок — он воин, он уже мужчина, он может сражаться!..

Что это? — мчались смятённые мысли. Ловушка? Игра? Кто-то пытается что-то выведать, подсовывая ему фальшивые видения, пытаясь уверить его, будто его самость родилась… человеком?

Именно человеком, не эльфом. Потому что, пока скрипел снег под ногами, мужской голос говорил о смерти, что настигла храбрых, что им нужна замена, и редко кто в их граде доживает до старости, чтобы уйти в окружении детей, внуков, правнуков и иных домочадцев.

Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Они были созданы такими, какими были созданы — совершенными существами, не привязанными ни к какой плоти!.. Их никто не зачинал, у них не могло быть родителей!.. Это просто очередное испытание для восходящего адепта, ничего более!..

Он вновь потерял равновесие, на сей раз — серьёзно. Захватило дух, мгла внизу на миг рассеялась: там не полыхало пламя, там была унылая серая бесконечность, та самая, из которой Познавшему Тьму удалось выскользнуть.

Серая бесконечность, изнанка мира, где нет ничего, и даже времени.

Это хуже, чем пребывать развоплощённым на Дне Миров — по крайней мере, туда могли добраться твои друзья.

«Великий бог!.. — взволновались окружавшие Хедина души. — Осторожнее, великий!..»

Вот теперь он и в самом деле ощутил себя ярмарочным канатоходцем. Дует ветер, качается проволока, и грязные камни брусчатки внизу так и ждут его малейшей ошибки.

Мгла, скрывавшая всё вокруг — кроме лишь пропасти внизу — вдруг стала расходиться. Стало смутно видно Упорядоченное — как его порой изображали подмастерья из числа Тёмных эльфов, имевшие особую склонность к картографии.