— Уймись, дура! — отбивался он как мог, придерживая одной рукой штаны, а второй — чекушку с остатками водки.

— Победит Любовь Павловна, — внимательно наблюдая за борьбой, многозначительно сообщил дедок и, видя мое недоумение, пояснил: — Она всегда побеждает. Огонь женщина! Такая и коня на скаку может, и даже бегемота…

Что конкретно Любовь Павловна может с конем и бегемотом, дедок уточнять не стал, вместо этого молодцевато крякнул и с намеком подкрутил некогда рыжий, а нынче седой ус, вероятно, для иллюстрации своего отношения к данному вопросу.

Так как это все мне надоело, а время неумолимо шло, я опять спросил:

— Так как до больницы пройти? — И испытующе посмотрел на дедка в ожидании, что он наконец укажет мне светлый путь, и я смогу хоть как-то сориентироваться в нагромождении абсолютно однотипных улиц и домов.

— Туда надо идти, — тем временем печально сказал дедок и показал направление рукой.

Я горячо поблагодарил словоохотливого селянина и пошел, куда послали. В спину доносились истошные крики четы Смирновых.

Больница в Морках представляла собой типичное здание: точно такие же имеются практически в каждом райцентре нашей необъятной родины, независимо от того, восток это, запад, юг, север.

Я подошел к дежурившей в регистратуре миловидной девушке и спросил, где могу найти главврача. Она зыркнула на меня неблагосклонно и сказала, поджав губы:

— Вам сначала к терапевту надо. Давайте я вам талончик дам, карточка у вас здесь?

— Нет, нет, вы не так поняли, — торопливо поправился я. — Мне к главврачу, я на работу устраиваться. Я тоже врач.

— Врач? — В глазах девушки вспыхнуло пламя любопытства. — Епиходов, да? Сергей Николаевич?

Я удивился. Боже, еще не успел приехать, а обо мне уже все знают.

— Да, — кивнул я. — Где главврач?

— Александра Ивановна сейчас поехала в администрацию, поэтому вы подождите немного. Она где-то через полчаса будет. Или через час.

— Хорошо, — вздохнул я и окинул взглядом коридор, где не было ни единого стула. Видимо, придется эти полчаса стоять.

Девушка, разгадав мой взгляд, улыбнулась:

— Идемте, Сергей Николаевич, я вас проведу. У нас здесь есть комната отдыха для персонала.

Она выскочила из регистратуры. Я еще удивился, что так запросто бросила работу, правда, никакой очереди и не было, и повела меня по коридору. Мы свернули в одну сторону, в другую и зашли в комнатку, где на двери было написано: «Служебное помещение. Не входить!».

В комнате оказался длиннющий стол, видимо, все праздники отмечались здесь, стулья и несколько мягких диванчиков, а также приставной столик, на котором стояла микроволновка, электрочайник, плюс набор чашек. В комнате пахло женскими духами, дошираком и еще какой-то ерундой. На подоконнике пылилась искусственная орхидея в горшке, обмотанном выцветшей розовой лентой. Рядом лежала стопка женских журналов — я машинально глянул на даты: самый свежий был двухлетней давности. На стене висел плакат с правилами мытья рук, один угол которого отклеился и загнулся. Стандартный набор провинциальной больницы, впрочем, видал я и похуже. Зато здесь было относительно чисто, и даже линолеум, хоть и потертый, без характерных черных следов от каталок.