К этому моменту я почувствовал, что желудок прилип к позвоночнику. Венера, словно угадав, поднялась из-за стола.
— Сергей Николаевич, я тут… — замялась она. — С утра пирог не доели. И еще манты принесла. Сама лепила вчера. Со сметанкой. Хотите?
— Еще и манты? — удивился я.
— Из рубленого мяса с луком. По бабушкиному рецепту. Бабушка научила, она всегда так делала.
Это был очень глупый вопрос. Никто в здравом уме не станет отказываться от мантов!
Желудок выразил согласие громким урчанием.
Глава 22
Венера достала из сумки контейнер и термос, разложила на столе салфетки. А потом на свет были вытащены манты, и они оказались просто идеальными: тонкое тесто, сочная начинка с характерным луковым ароматом, рядом баночка жирной домашней сметаны. Пирог, хоть и остыл, тоже был хорош.
— Это же праздник какой-то, — сказал я, надкусывая вкуснейшее, сочащееся душистым бульоном угощение.
— Да ну, обычные манты, — порозовев, отмахнулась Венера. — Просто думала, вы голодный будете весь день или всухомятку, столовой-то у нас нет, а в кафе дорого.
«В Чукше и кафе есть?» — хотел было хмыкнуть я, но не стал. Почему бы ему не быть? Нужно же где-то людям иногда собираться?
Потом мы молча ели и глядели в окно. Стекла подморозило, но внутри у нас потрескивала печка, пахло дровами, а в кабинете было тепло и уютно.
— Как же вкусно! — сказал я наконец, поняв, что пора и меру знать, иначе все оздоровление Серегиного тела насмарку. — Спасибо, Венера Эдуардовна.
— На здоровье, Сергей Николаевич.
Венера собрала контейнеры, налила чай из термоса — крепкий, пахучий, с чабрецом. Я пил, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Такого активного дня у нас давно не было, — задумчиво сказала Венера. — Может, и никогда. Чтобы из всех окрестных деревень люди пришли…
— Слухи — страшная сила.
— Не только слухи, ведь Борька — он же как сын полка тут. Все его знают, да и Райку тоже. Тамара, поди, всем растрепала да приукрасила. Такое тут помнят, не забывают и рассказывают-пересказывают. Так что вы теперь уже как свой, Сергей Николаевич.
Я промолчал. Странное это чувство — быть знаменитым в радиусе трех–четырех деревень. Совсем не то что популярность после стрима Лейлы. Как-то более лично все это, если можно так выразиться, теплее.
— Сколько народу еще в очереди? — спросил я.
— Пятеро. Зинаида Петровна, Тукай с поясницей, тетя Салика за таблетками для печени, Федор и еще баба Маша с давлением.
— Давай продолжим.
Венера убрала со стола остатки обеда, протерла стол и достала стопку карт.
— Зинаида Петровна Краснова, — объявила она, заглядывая в карту следующего пациента.