— Станислав, алкоголизм — это не «просто выпивает». Это болезнь, и по-своему она тяжелее рака. Опухоль вырезал — и при благоприятном исходе человек живет дальше. А зависимость не отрезать. Это пожизненная борьба, где одной воли мало. И я не могу гарантировать, что Раиса Васильевна выдержит эту борьбу. Поэтому возвращать ей ребенка — значит ставить его жизнь на кон.
— Боренька-а-а-а… — зарыдала Райка.
— Что же делать? — хмуро буркнул Стас. — Мы можем закрыть Витька или посадить его хотя бы на год.
— Не надо сажать Витька-а-а-а… — зарыдала Райка. — Ну пожалуйста-а-а-а!
— Вот видите, — сказал я. — Она за Витька больше переживает, чем за ребенка. Вы ведь, Раиса Васильевна, даже не спросили, живой Борька или нет.
Райка всхлипнула.
— Давайте тогда поступим так, — предложил я. — Есть у Райки какие-то родственники? Если эти родственники возьмут ребенка под опеку…
— Я не отдам! — взвизгнула Райка.
— У вас два пути, Раиса Васильевна. Либо вы сами оформляете опеку на родственников — тогда сохраняете возможность видеть сына, быть частью его жизни. Либо ребенка забирают органы опеки, отправляют в детдом, и вы больше никогда его не увидите. Закон именно так и работает.
Стас хмыкнул, но я продолжил, глядя на Райку:
— Сейчас вы живете на детское пособие. Без ребенка эти деньги исчезнут, придется работать. И еще — вам придется уйти от Витька. Потому что пока вы вместе, алкоголь будет всегда. И никакого другого образа жизни не просматривается. Выбор за вами.
Я перевел взгляд на участкового.
— Если найдете вариант с родственниками, я сделаю все, чтобы дело не возбуждалось. Подпишу любые бумаги, не дам показаний. Но одна она не вытянет — это факт. Ей нужна крепкая поддержка. Срочная и серьезная.
— Я понял вас, Сергей Николаевич, — кивнул Стас.
— Сообщите, что надумаете. А мы порешаем этот вопрос и с Александрой Ивановной тоже, — подытожил я.
— Хорошо. — Станислав кивнул и что-то отметил у себя в листочке.
— В таком случае я могу быть свободен? — спросил я.
— Да, конечно. Мы, если что, свяжемся с вами.
Я вышел из здания участка и отправился в амбулаторию. Но не дошел еще даже до половины дороги, как увидел странную картину: по полю, нынче пустому и убранному, скакал необыкновенной красоты конь. А на нем сидела девушка, и волосы ее от этой бешеной скачки развевались. Я присмотрелся к прекрасной наезднице и обомлел.
Потому что это была… Лейла.
Глава 17
Какая должна быть первая реакция врача, который буквально недавно сделал операцию при сложнейшей черепно-мозговой травме, а теперь вдруг лицезреет свою пациентку, скачущую верхом на лошади по полю в глухой деревне? Причем в холод!