— Так что с ними? — поторопил соседку я.
— Лежат на земле и не дышат. У Ерошки морда вся синяя аж. У него и так она всегда на третий день синяя делается. А это — прямо почти черная. А Любка так вообще…
— Идем! За мной! — на ходу велел я и побежал во двор к Смирновым.
Людмила Степановна аж взвизгнула от взволнованного восторга и рванула за мной.
Мы выскочили на дорогу и устремились ко двору Смирновых. У калитки справа стояли две женщины. Одну я раньше видел — тоже соседка. Вторая, очевидно, знакомая, пришла к ней и зацепилась языком.
При виде нас они прервали обсуждение явно турецкого сериала, и соседка спросила Людмилу Степановну:
— Что случилось?
— Смирновы померли от пьянки. Веду вот доктора! — выдохнула абсолютно счастливая и преисполненная сознанием собственной важности Людмила Степановна, еле поспевая за мной.
— Да ты что⁈ Божечки мои! — восторженно ахнули женщины и тоже устремились за мной.
Не пробежав и сотни метров, мы увидели какого-то дядьку в старой куртке, резиновых сапогах и кепке, идущего нам навстречу. На плече он нес удочку, а в садке — пару мелких карасиков, таких, что смех один.
— Чего это вы? — удивился он.
— Да беда какая! Смирновы померли! — на бегу прокричала Людмила Степановна. — Вот ведем доктора! Спасать будем!
— Е-мае! — охнул мужик и припустил вслед за нами.
Таким образом нас стало уже пятеро. Однако по дороге мы собрали еще троих.
И вот такой небольшой толпой вломились к Смирновым.
Глава 16
Я хотел заскочить в дом первым, но Людмила Степановна меня опередила. Словно керинейская лань, она резво юркнула внутрь, распахнула дверь, и мы всей небольшой толпой замерли в немом изумлении.
Картина, представившаяся нам, была достойна кисти сразу всех великих художников, от Рембрандта до самого Леонарда Парового. На полу в живописных позах раскинулись и возлежали Ерофей Васильевич Смирнов собственной персоной и дражайшая супруга его, Любовь Павловна. Чета Смирновых мирно почивала, оглашая все пространство жилого помещения могучим хоровым храпом аж в четыре октавы. Глядя на них, сразу становилось завидно — людям так хорошо спалось, а тут на работу идти надо.
— Так они живые! — разочарованно сказал дядька-рыбак и задумчиво почесал затылок удочкой.
— Точно живые! Что ж ты, Людка, опять все напутала, — возмутилась соседка. — Всполошила народ, еще и доктора притащила.
Дядька скептически перевел недоуменный взгляд на Людмилу Степановну, укоризненно тряхнул судком с мелкими карасиками и спросил:
— С чего это они вдруг померли?
Народ за спиной начал смеяться.
— Ой, да я прибежала, а они лежат, не дышат! — всплеснула руками интеллигентная соседка. — Да кто ж знал, что они оживут⁈