Я посмотрел на все это и спросил:

— Сколько дней они уже так пьют?

Женщины призадумались, и местные начали переглядываться. Людмила Степановна нахмурилась, принялась загибать пальцы, шевеля губами и явно подсчитывая. Наконец неуверенным голосом сказала:

— Пошел четвертый…

— У обоих уже интоксикация тяжелой степени, — сказал я. — Без госпитализации это может закончиться реанимацией. Или моргом. Вызывайте скорую.

— Да ну! Никогда так не делали, — укоризненно возразил дядька с удочкой. — Всегда сами из запоя выходили, похмелялись, и все хорошо было. Зачем же режим людям нарушать?

— Я им лучше рассольчику капустного принесу, — заявила женщина, которая самой последней присоединилась к нашей процессии. — Я здесь по соседству живу, и у меня капуста на все Морки самая лучшая!

— Рассол — это просто соль и вода, — хмыкнул я. — Он ничего не лечит и может ухудшить состояние.

Система молчала, поэтому, приблизившись к Смирновым, я по очереди пощупал им пульс. Все было нормально, дыхание имелось, хоть и слегка затрудненное. Судороги, да и то изредка, наблюдались только у Любови Павловны. Я осторожно положил ее набок, чтобы, если что, не захлебнулась рвотными массами. А ее супруг и так уже лежал на боку, поджав ноги под себя, в правильной позе.

— Нужно дать им хотя бы активированного угля, — предложил мужик с карасями. — Только где его взять?

— Да есть уголь, они же постоянно на нем и живут, — сказала та женщина и уверенно полезла наверх, в антресоли.

Она немножко там покопошилась, пошуршала и вытащила облезлую коробочку из-под обуви, в которой обнаружился пустой залапанный стакан, надкусанный и завядший огурец, пустая пачка из-под анальгина, засохший пузырек из-под зеленки, вьетнамский бальзам «Звездочка» и практически целая упаковка активированного угля.

— Вот! — обрадованно сказала женщина. — Нужно заставить их выпить, когда немного придут в себя. А еще лучше все-таки промыть бы им желудки…

— Да не надо ничего промывать! — начали ее все отговаривать. — А то смысл тогда пить? Деньги только на ветер.

— Да и уголь им уже не поможет, — покачал головой я. — Алкоголь давно всосался в кровь. Промывать желудок тоже сейчас нельзя, потому что они в полусознании — могут захлебнуться. Правильнее всего, если очнутся и смогут глотать, дать сладкий чай или сахар. Сейчас опаснее всего падение сахара. Чтобы не было, Людмила Степановна, как утром у вашего Игорька…

И тут внезапно случилось чудо: то ли при слове «пить», то ли при слове «алкоголь» Любовь Павловна вдруг села и посмотрела на меня расфокусированным мутным взглядом.