— Гипертоническая болезнь II стадии.

— Дорсопатия пояснично-крестцового отдела.

— Старческие изменения опорно-двигательного аппарата (генерализованные).

Да уж… старость не радость, хотя в таком-то возрасте, всего семьдесят девять лет, жить да жить до ста лет еще (!), и настолько запустить свой организм — это надо было постараться. Я посмотрел на нее и сказал:

— А теперь рассказывайте!

Бабушка начала торопливо перечислять, что у нее болит:

— Ох, Сергей Николаевич, у меня и поясница болит, и рука ноет, а на погоду так вообще голова разрывается, аж жить не хочется. А колено так ноет, что кошмар прямо. Я уже и натираю его. Мне покойная свекровушка мазь с чесноком завещала, рецепт тайный. Так я все по рецепту делаю и мажу. Вонища, конечно, но хоть маленько отпускает… — Ее рассказ грозил растянуться на добрых полчаса.

Но я не прерывал бабушку, хоть Венера все это время нетерпеливо ерзала на стуле. Но пусть. Мне нужно было сразу, с первых дней, заслужить репутацию внимательного доктора. Примерно зная, как будут вести себя Александра Ивановна и Ачиков дальше, я намеревался заполучить максимальное количество соратников, и жители как Морков, так и Чукши, должны были начать доверять мне прямо сейчас. Но я для них был чужак, тем более из Казани, городской, так что доверие следовало заслужить. Поэтому, как и в случае с Чепайкиным, внимательно все выслушал.

— А жалуетесь-то вы на что сейчас, в данный момент? — спросил я добрым голосом, доставая тонометр, и предложил: — Давайте сюда руку, будем мерить давление.

— Да вот жалуюсь я, у меня рука болит. — Она показала вторую руку, замотанную бинтами.

— Что тут у вас? — сказал я. — Что случилось?

— Да вот хотела тыкву покрошить и как-то так неловко повернулась — вон руку задела.

— Чем задели? — влезла Венера.

— Так топором же, — пожала плечами бабулька.

Да уж, бабулька с топором — это сила.

— Понятно, — сказал я, измерив давление, и кивнул Венере. — Запишите, пожалуйста, показатели, Венера Эдуардовна.

Потом ласково посмотрел на старушку и сказал:

— А мы с вами давайте пройдем в смотровой кабинет, баба Груня. Мы сейчас все раскроем и посмотрим, что там с вашей рукой происходит.

— Ой, а может, не надо? — испуганно заохала бабушка. — Не так уж оно у меня и болит, там всего-то порез неглубокий, я йодом замазала. Все хорошо.

— Нет-нет, давайте посмотрим, может, надо рану прочистить или зашить. А может, действительно все нормально, тогда мы вам просто поменяем повязку, — сказал я, направляя бабульку за плечи в соседний кабинет, чтобы она не сбежала.

— А вы женаты? — внезапно спросила бабушка, когда я только начал разматывать ей повязку.