Женщина в платке вдруг бросилась к Александре Ивановне, упала на колени и схватила ее за руки.

— Христом богом молю! Родненькие! Пусть оперирует! Это же Васька мой! Сорок лет вместе! У нас внуки! Пусть оперирует!

Она попыталась поцеловать ее в руку, но Александра Ивановна отдернула и подалась назад. Женщина уже выла на одной ноте, стоя на коленях и захлебываясь в рыданиях:

— Прошу вас! Умоляю! Не дайте помереть! Спасите моего Васеньку!

Александра Ивановна посмотрела на нее диким взглядом, потом на меня, потом на Ачикова, который только беспомощно развел руками.

— Под вашу ответственность, — хрипло процедила она наконец, губы ее дрожали. — Если что, это вы его убили. Я вас предупредила.

Женщина на полу взвыла и принялась многословно благодарить, захлебываясь в рыданиях, но ее уже никто не слушал.

— Договорились. — Я повернулся к медсестрам. — Так. Слушайте внимательно. Готовим операционную. Общий наркоз. Кто у вас анестезиолог?

— Николай Борисович, — пискнула одна из медсестер. — Но он домой ушел…

— Звоните, пусть едет. Срочно. Пока его нет, готовьте все. Мне нужен набор для трепанации. Коловорот есть?

— Есть… кажется…

Медсестра растерянно оглянулась.

— Кажется или есть?

— Есть! — вмешалась вторая, постарше. — Я знаю, где лежит. Сейчас достану.

— Отлично. Еще нужны костные кусачки, распатор, ложка Фолькмана, кровоостанавливающие зажимы — все, какие найдете. Гемостатическая губка. Костный воск. Дренаж. И свет. Мне нужен хороший свет.

Медсестры переглянулись и бросились выполнять.

— Пациента на стол, — продолжал командовать я. — Бритва для головы. Венозный доступ, если еще не сделали. Катетер мочевой. Антибиотик профилактически, «Цефтриаксон», два грамма внутривенно.

Ачиков вдруг ожил.

— Я могу помочь, — сказал он неожиданно. — В смысле… ассистировать. Если надо.

Я посмотрел на него. Он все еще был бледный, но в глазах появилось что-то похожее на решимость. Или хотя бы на желание быть полезным.

— Можете. Мойтесь. Будете держать крючки и отсасывать кровь.

— А я? — пропищала женщина, которая так и продолжала стоять на коленях.

— А вы молитесь, — ответил я. — Молитвы знаете? В Бога верите?

— Николаю Угоднику знаю! — аж подскочила женщина. — Верую!

— Вот ему и молитесь, — сказал я и пошел в операционную.

А следующие пятнадцать минут слились в один сплошной поток лихорадочной подготовки.

Пациента перевезли в операционную, переложили на стол и раздели. Медсестра обрила ему правую половину головы и обработала антисептиком. Кожа в височной области уже начала отекать и синеть — гематома продолжала расти на глазах.