— Теперь костный воск.

Края костного дефекта продолжали сочиться — не из одного сосуда, а сразу со всей поверхности. Кровь шла из диплоических вен, спрятанных в губчатом слое кости, мелко и упрямо, словно сама кость не хотела останавливаться.

Я вдавил воск в поры кости. Кровить перестало.

— Дренаж.

Тонкая силиконовая трубка легла в полость и вышла через контрапертуру.

— Теперь закрываемся.

Мягкие ткани, кожа. Шов за швом. Пальцы работали на автомате, а голова уже начинала гудеть от усталости, спина болюче затекла во весь позвоночник.

Наконец последний шов. Повязка.

— Все, — сказал я, выпрямляясь.

Посмотрел на часы. Операция заняла час двадцать два. Для полноценной краниотомии в районной больнице с минимумом оборудования — отличный результат.

Ноги подкосились, и я ухватился за край стола.

— Сергей Николаевич! — встревожился Ачиков. — Вам плохо?

— Нормально, нормально. Просто устал сильно. Давно так не оперировал…

Это была полуправда. Устал я не от операции, а от всего сразу: от модуля визуализации, который выжрал все ресурсы несколько часов назад на Борьке, от стресса, от того, что не ел с утра, от эмоциональных качелей этого бесконечного дня.

Тем временем Николай Борисович уже командовал переводом пациента в реанимацию. Медсестры суетились вокруг каталки. Ачиков стоял рядом и смотрел на меня странным взглядом.

— Это было… — начал он и замолчал, не найдя слов.

— Стандартная эвакуация эпидуральной гематомы. Ничего выдающегося.

— Стандартная⁈ — Он округлил глаза. — Вы только что спасли человеку жизнь! Без КТ! Вслепую! Я бы так никогда…

Я пожал плечами.

— Научитесь. Если захотите.

А в коридоре меня ждала толпа. Уже все знали.

Жена пациента — та самая женщина в платке — бросилась навстречу и попыталась упасть на колени.

— Спаситель! Батюшка родимый! Васеньку моего спас!

Я еле успел ее подхватить.

— Не надо. Рано радоваться. Операция прошла успешно, но первые сутки критические. Нужно наблюдение.

— Но он жив? Жив⁈

— Жив. И если не будет осложнений, выкарабкается.

Она разрыдалась и повисла на мне. Я неловко похлопал ее по спине.

Рядом стояли несколько человек, которых я не знал. Видимо, родственники или соседи — набежали, услышав новость. Сарафанное радио в этих краях работало быстрее интернета.

— Это тот самый доктор? — услышал я чей-то шепот. — Который из Казани?

— Он самый.

— Надо же. А с виду молодой совсем.

— Какая разница, какой с виду? Главное — руки золотые.

Я деликатно отстранил жену пациента и передал ее кому-то из родственников.

— Извините, мне нужно оформить документы, — сказал я.

На самом деле мне нужно было сесть и не падать, но показывать слабость при всех не хотелось.