Наконец взгляд Игоря начал обретать осмысленность. Мужик моргнул, сфокусировался на моем лице, нахмурился.

— Ты… ты кто?

— Сосед. Сергей Николаевич, врач. Лежи спокойно, Игорек.

— Чего это я на полу?..

— Сахар упал, вот организм и отключился.

Он попытался сесть, но я придержал за плечо.

— Не спеши. Сейчас выпьешь сладкой воды и полежишь минут десять. — После чего повернулся к Людмиле Степановне и велел: — Разведите три ложки сахара в стакане теплой воды.

Она мгновенно унеслась на кухню.

Когда стакан был принесен, я помог Игорю сесть и заставил его выпить все до дна мелкими глотками. Он морщился, но глотал послушно — видимо, чувствовал себя достаточно паршиво, чтобы не спорить.

— Так, — сказал я, когда стакан опустел. — Теперь слушайте, соседи, внимательно, оба.

Людмила Степановна присела на краешек дивана, прижавшись к сыну, будто боялась, что он снова отключится.

— Алкоголь блокирует выработку глюкозы в печени. Пока организм занят переработкой спирта, печень перестает выбрасывать сахар в кровь. У здорового человека с нормальной печенью и при нормальном питании это не страшно — запасов хватает. Но если печень уже больная, а человек при этом не ест, сахар падает до опасного уровня. Мозг остается без топлива и начинает отключаться.

Игорь слушал, глядя в пол.

— У тебя, Игорь, судя по всему, печень уже не в порядке, — продолжал я. — Жировая дистрофия, скорее всего. Это значит, что пить натощак тебе категорически нельзя. Вообще пить не стоит, но, если уж пьешь, обязательно закусывай. Нормально закусывай, а не рукавом занюхивай.

— Да я закусывал…

— Огурцами? — кивнул я на банку с рассолом в углу.

Игорь промолчал.

— Закуска — это сложные углеводы, — сказал я. — Хлеб, картошка, каша. Они медленно расщепляются и дают организму глюкозу на несколько часов. А не соленый огурец, который никакой энергетической ценности не имеет.

Людмила Степановна закивала с таким энтузиазмом, что пуховой платок сполз ей на глаза.

— Я ж ему говорю! Поешь, говорю! А он — «не хочу, не хочу»!

— Теперь захочет. — Я поднялся, отряхнул колени и поморщился, потому что фуфайка Анатолия была безнадежно испачкана вареньем. — И еще. Игорь, тебе нужно обследовать печень. УЗИ, биохимия крови. Если продолжишь в том же духе, следующий приступ может закончиться комой.

Игорь поднял на меня мутноватые глаза.

— Да ладно, Николаич, подумаешь, перебрал маленько…

— «Маленько» — это когда голова с утра болит, а когда ты лежишь на полу и не можешь вспомнить собственное имя — это уже не «маленько», это твой организм-бедолага кричит, что ему плохо. Впрочем, чего спорить. Хочешь жить — слушай, а не хочешь — твое дело, я не нянька.