— О как! — прокомментировал я. Других слов подобрать не смог.

— Так что ты будь настороже, — предупредила меня Марина. — Эльвирка говорила, что Диана в Морки твои эти собирается. В санатории, сказала, будет работать. Там уже все в курсе про твой санаторий. Тетя Нина проболталась перед уходом. Но ты не переживай, я сейчас вот вернусь, курсы иглотерапии до конца пройду и тоже в Морки приеду. В санатории иглорефлексотерапевт всегда нужен, ты же сам знаешь. Еще я думала, может, по гирудотерапии тоже пройти. Но что-то не люблю я с пиявками возиться. А вот с иголками нормально. Так что при мне ничего у нее не получится!

Выдав эту тираду, Марина с вызовом глянула на меня, ожидая, что я начну протестовать или комментировать.

Но я не стал ничего этого делать. Просто спросил еще про других знакомых и аккуратно перевел разговор на аспирантуру. Мы еще немного поболтали о том о сем, и я под первым попавшимся предлогом слинял. Иначе Марину не переслушаешь.

Итак, бой за холостяка Епиходова начат. И если бабоньки нацелились серьезно пободаться, то даже думать не хочется, что начнется в том санатории. И не принять ту же Диану или Марину я не могу — работницы они прекрасные. А вот соревнование невест мне это никоим боком не сдалось.

И вот что делать? А вот что: запустить санаторий и свалить из этого гарема на фиг. В Ашхабад. Или в Найроби. Работать хирургом и в ус не дуть.

С этими мыслями я как раз доставал телефон, чтобы набрать Караянниса, когда из-за поворота вышел Лысоткин.

Он притормозил и окинул меня оценивающим взглядом.

— Так вы и есть тот самый Епиходов. — Он чуть растянул фамилию, словно на вкус пробовал. — Тот самый аспирант-тезка? Мне про вас Петров-Чхве рассказывал, говорил, у вас довольно интересные идеи.

Я кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все сжалось.

— Он самый. А вы?

Но Лысоткин, похоже, посчитал ниже своего достоинства представляться перед каким-то там аспирантом и не ответил. Впрочем, и уходить не спешил. Стоял и с интересом меня разглядывал — будто увидел то, чего явно не ожидал.

— Забавно, — негромко сказал он. — Смотрю, у вас и привычка руки за спину закладывать.

Черт. Действительно стоял в позе, к которой привык за прошлую жизнь, — руки сцеплены за спиной, подбородок приподнят.

— И что? — сделал вид, что не понял, я.

— А вот что. Академик Епиходов, царствие небесное, точно так же делал. Один в один. — Он криво усмехнулся: — Какое трогательное совпадение.

И, подумав, все же протянул руку:

— Будем знакомы. Лысоткин Казимир Сигизмундович.

Ладонь у него была сухая и жесткая, он задержал рукопожатие чуть дольше, чем полагается, смотря мне в глаза, и только потом отпустил, развернулся и пошел.