Я встал, стараясь не скрипеть половицами, нашарил на столе блокнот, включил фонарик телефона и быстро написал:
1. Лицензия на воду — обсудить с Наилем.
2. Подготовить реестр обременений для Евы.
3. Тимофей — ждать.
4. Диссертация — все готово, дописать научную новизну и результаты патентного поиска.
5. Смета Япара — к понедельнику.
6. Выяснить статус — иск Алисы.
7. Созвониться с Лейлой.
8. Ирина, встреча в Москве.
9. Годовщина смерти Беллы, Маруся и Сашка. Отдать им деньги.
Закрыв блокнот, лег обратно и с удовлетворением отметил, что карусель замедлилась. Не остановилась совсем, но хотя бы перестала мелькать.
А потом я еще какое-то время лежал, глядя в темный потолок, слушал посапывание Наиля и думал о том, моя новая жизнь, которая начиналась со смертельного приговора через три–пять месяцев, как-то незаметно наполнилась хорошими людьми. И это, пожалуй, было лучшим лекарством из всех, что мне попадались.
Система, впрочем, об этом молчала. Наверное, потому что не все поддается оцифровке.
Глава 4
Утро воскресенья началось со скандала. Вернее, не так.
Сначала я поднял Наиля, который пытался отбиваться ногами, в итоге грохнулся с раскладушки и, чертыхаясь, наконец встал. Потом мы пошли умываться, обливаться, делать зарядку, и Наиль один раз уволился и дважды проклял тот день, когда познакомился с Епиходовым Сергеем Николаевичем (при всем уважении), а дальше отправились завтракать.
И вот как только мы с Наилем со словами «Доброе утро, Нина Илларионовна!» переступили порог дома, тетя Нина категорично заявила:
— Я понимаю, что сегодня совсем не четверг, а воскресенье. Но у нас обязательно должен быть рыбный день!
— О как! — прокомментировал это заявление я и уселся за стол.
— О как! — заверещал Пивасик, радостно щелкнул клювом и опять утихомирился на своей этажерке.
— Нам нужен минтай, — продолжила нагнетать тетя Нина, щедро накладывая нам с Наилем рисовой молочной каши в тарелки. — Сергей Николаевич, купи сегодня где-нибудь минтай. Я буду его тушить на обед.
— Ненавижу минтай, — скривился Наиль, подтянул к себе тарелку с кашей, а затем мечтательно вздохнул. — Зато ужасно люблю стерлядь.
— Не выражайся! Ты же в приличном обществе! — Тетя Нина отвесила ему легонький, но довольно обидный подзатыльник. А затем не выдержала и хрюкнула от смеха.
Впрочем, Наиль отреагировал на это усмешкой.
Как ни странно, тетю Нину с ее выкрутасами сразу же полюбили все в нашем мужском коллективе: и Валера, и Пивасик, и Наиль. Поэтому позволяли собой манипулировать. Чем она беззастенчиво и пользовалась. Побаивалась тетя Нина только меня и ни с того ни с сего называть стала по имени-отчеству, как будущего начальника. Да и то тушевалась она слегка и, как я подозревал, до поры до времени, пока не встанет на ноги.