Она встала, поискала в стеллажах мою букву и вытащила тонюсенькую папочку.
— Вот твое дело, Епиходов. Видишь, самое тщедушненькое. Ай-яй-яй…
Она открыла папку и приложила характеристику туда, предварительно проткнув листочек дыроколом.
— Ну вот. Постепенно так и порядок будет, — глубоко удовлетворенным голосом сказала она, затем явно на всякий случай пересмотрела еще раз все документы и сказала: — А теперь программу исследований еще давай.
— Но я же отдал ее Борису Альбертовичу, — развел руками я.
— Ну и что? Мне сюда тоже надо. В двух экземплярах программа должна быть. Это если не считать твоего, третьего.
О как! Что-то я даже не подумал, что нужно два экземпляра.
— Ну, Епиходов, ты прям как маленький! Ты в детский сад пришел пластилиновую поделку сдавать или в аспирантуру наукой заниматься? Иди ищи, где распечатать, и неси мне. Даю тебе ровно двадцать минут, потому что скоро уйду на обед и сидеть караулить тебя не намерена. А после обеда я сама еще не знаю, где буду. Так что давай быстренько.
Она указала мне перстом на дверь. Я кивнул и вышел.
— Только не задерживайся, я тебя жду! — крикнула она вслед.
А я еще подумал, что правильно поступил с «Черной магией».
Глава 21
Вышел в коридор и задумался: куда я могу идти, чтобы распечатать документ? Хорошо, что он у меня был на флешке, я все туда сохранил. Возвращаться в комнату аспирантов глупо, там я принтера вроде не видел. Тем более сейчас пристанут с расспросами, проболтаем эти двадцать минут, а время дорого. Идти обратно к Терновскому — не помню, был ли там принтер. Вероятнее всего, да. Но они там с Ильясовым сидят и явно не программой исследований занимаются.
Поэтому я задумчиво брел по коридору, пока практически не наткнулся на сухонького старичка, похожего на далай-ламу. Я его вспомнил: это был Иван Чиминович Петров-Чхве, привлеченный независимым экспертом на суде по операции, которую я проводил на Лейле.
Меня Иван Чиминович сразу узнал и остановился в изрядном удивлении.
— Э-э-э, молодой человек, — погрозил он мне пальцем и дробненько засмеялся. — Епиходов же, правильно?
Я удивился и обрадовался:
— Вы меня знаете? Откуда?
— Ну, во-первых, как же не запомнить полного тезку покойного академика Епиходова? — хохотнул он. — Представляете, мы были давние и непримиримые соперники и оппоненты. Но я вам скажу, работать с ним было чистое удовольствие. Умнейший человек. И честный. Кристальной честности и порядочности ученый. Наука потеряла многое с его кончиной. А во-вторых, ну как мне не запомнить человека, который так здорово провел операцию такого уровня на пациентке… забыл, как там ее зовут. Девочка, молодая такая…