— Связь, строго говоря, наблюдательная, причинность не доказана. Но данные копились двадцать лет, и их много. По сути, авторы говорят вот что: если бы общество перестало воспринимать старение как движение только вниз, это само по себе могло бы улучшить здоровье. Потому что ожидания формируют поведение, а поведение — биологию.
— То есть, — заговорил Геннадий Сергеевич, — та невролог, которая сказала «привыкайте», по сути, ухудшила мне прогноз?
— Если бы вы ее послушали, вполне возможно.
— Вот видишь, Зина, — откликнулся он. — Оказывается, ты мне не просто нервы мотала, а прогноз улучшала.
— Ты и без прогнозов развалина, — делано ворчливо ответила она. — Но, надо признать, работоспособная. — И рассмеялась.
Вагон затормозил на Октябрьской. Зинаида Павловна встала, одернула пальто и взяла мужа под руку.
— Вставай, мостостроитель. Наша.
Дед поднялся, опершись правой рукой о подлокотник, и выпрямился в полный рост, оказавшись выше меня на пару сантиметров, хотя когда-то, наверное, был еще внушительнее. Обернулся.
— Спасибо, Сергей, за интересную беседу. Ты же не только развлек, но и сил придал! Веры! Дорогого стоит. Будь здоров!
Я кивнул.
Они вышли, и я смотрел через стекло, как он вел жену к эскалатору. Шел Геннадий Сергеевич ровно, медленнее потока, левое плечо было по-прежнему ниже правого, но с прямой спиной. Она что-то сказала, и он наклонил голову, ответив сдержанной усмешкой.
Двери закрылись, и вагон тронулся в сторону Шаболовской. Я убрал статью в закладки и пересел на освободившееся место.
Из метро на Профсоюзной я вышел за полчаса до встречи. Небо стояло низкое, серое, изо рта шел пар, под ногами хлюпала снежная каша пополам с солью, но настроение у меня было приподнятым. После всех моркинских дел снова оказаться в Москве, в привычной институтской среде… В общем, соскучился я капитально.
Вскоре из-за голых лип проступило массивное желтое здание с колоннами. Я остановился.
Мимо прошла девушка в белом халате поверх куртки, с картонным стаканчиком кофе и телефоном между ухом и плечом — вроде бы ничего необычного, но я почувствовал, как сердце ускорило ход.
Удивляясь своему волнению, я постоял еще минуту, потом поправил лямку сумки и пошел ко входу.
Глава 19
Научно-исследовательский институт нейрохирургии встретил меня мрачной торжественностью, впрочем, как и всегда за те сорок пять лет, что я в прошлой жизни ежедневно приходил сюда на работу.
С замирающим сердцем я взошел по истертым за годы ступенькам, точнее, взбежал: пользоваться молодым и упругим телом было чудо как хорошо. Особенно сейчас, когда я привел его в относительную форму.