— Помню. Это дед твой говорил, а не ты.
— Неважно, чей дед, Сергей Николаевич, важно, что он был прав, — сказал Наиль и встал. — Минздрав Марий Эл запросил данные по кадровым решениям в моркинской ЦРБ за полгода. Пока это не проверка, но первый шаг к ней.
— Что предлагаешь? — спросил я.
— Пока ничего не делать. Вам бы сейчас вообще затаиться, тем более причина более чем уважительная: вы улетели в аспирантуру. Я буду мониторить чатик девятки и следить за Харитоновым. Если он начнет что-то предпринимать, узнаем быстро. Тогда и будем реагировать, а сейчас не стоит распылять ресурсы и внимание на него.
Я уважительно посмотрел на юриста, причем совсем новыми глазами. Щуплый, маленький пронырливый махинатор, которого я видел в нем раньше, оказался довольно грамотным и умным стратегом.
— Добро, — сказал я и протянул ему руку.
Он с удовольствием пожал, и было видно, что ему приятно.
Наиль посмотрел на табло, где моргала строка «МОСКВА (SVO) — РЕГИСТРАЦИЯ».
— Счастливого полета, Сергей Николаевич, — сказал он и вдруг замялся. Посмотрел в сторону. — Тут такое дело… Венера спрашивала, когда вы вернетесь. Я сказал, что не знаю.
Помолчав, я кивнул:
— У нее есть номер. Она могла бы позвонить и спросить лично.
— Если так говорите, вы ее совсем не знаете, Сергей Николаевич, — мотнул головой Наиль, после чего смутился и покраснел. — Может, вы ей сами позвоните?
— Не буду. Не хочу обманывать ни ее, ни себя, ни… еще кое-кого.
Юрист понимающе кивнул, просиял, смутился, после чего хлопнул меня по плечу.
— Не опоздайте, Сергей Николаевич! Мягкой посадки!
Развернувшись, он ушел через зал к выходу — маленький, быстрый, в распахнутом пальто, с коричневой папкой под мышкой, в которой лежало будущее десятка людей, в том числе и судьба женщины, при упоминании о которой он краснел. Мелькнул в толпе и пропал.
Глава 18
Без багажа и с посадочным в телефоне я быстро прошел досмотр и сел в чистой зоне у окна напротив гейта. За стеклом на перроне техники в оранжевых жилетах возились у самолета. Глаза у меня горели, будто в них насыпали песку, а виной тому были час сна, две чашки кофе и раннее зимнее утро. Тело требовало горизонтали, а мозг не отпускал разговор с Наилем, но тут объявили посадку.
Я подхватил сумку и вышел на улицу, где после теплой зоны ожидания в лицо сразу ударил злой ветер. Желтый автобус довез до самолета, стоявшего поодаль от терминала. Поднявшись по трапу, я прошел мимо стюардессы с резиновой улыбкой и отыскал свое место — девятый ряд, у окна.
В соседнем кресле уже сидел грузный мужчина лет пятидесяти с красным, словно обветренным лицом и короткой стрижкой. На нем был дорогой, но мятый темно-синий пиджак. Верхняя пуговица белой рубашки расстегнута, потому что толстая шея в воротник уже не помещалась. В одной руке он держал бумажный стаканчик кофе из аэропортовского автомата, другой сосредоточенно что-то листал на телефоне.