Оставался парфюм. Своего у меня не было, но я вспомнил, что во внутреннем кармане пиджака лежит пробник, прихваченный в парфюмерном магазине. Флакончик нашелся — пара пшиков на запястья, и сойдет.

Потом собрал хозяйственную сумку тети Нины, заполнив гостинцами для родителей, тот же комплект, что и для Танюхи: мед, грузди, сушеные яблоки, молоко, яйца, рыба.

Проверив, выключен ли везде свет, задумался. Взять сразу с собой деньги для Сашки с Марусей и материалы для аспирантуры? Или перед аэропортом заехать домой? Все-таки сумма слишком большая, чтобы таскаться с ней по городу или оставлять в машине. Решил все же не рисковать и вернуться утром.

По дороге к родителям, которым я позвонил и предупредил, притормозил у салона «Шарм» — того самого, через стенку от «Пятерочки», где меня стригли еще в первые дни новой жизни, перед комиссией в больнице.

Розовая неоновая вывеска по-прежнему подмигивала через букву. Внутри ничего не изменилось: три кресла, в первом женщина с фольгой на голове, во втором пусто, а у окна скучала знакомая Вика, молоденькая парикмахерша с хвостиком и вечной жвачкой во рту.

— О, это же вы! — обрадовалась она, узнав меня. — Стричься?

— Мне бы привести голову немного в порядок, Виктория, — сказал я, усаживаясь. — Только быстро, пожалуйста.

— Может, просто укоротить аккуратно? А вот здесь подровнять? — задумчиво выдула Виктория огромный розовый пузырь.

— Да, было бы здорово.

Кивнув, Вика начала ловко работать машинкой, расческой, филировочными ножницами, потом снова машинкой. Чем-то она мне напоминала Громозеку из мультфильма про тайну третьей планеты. Волосы летели на пеньюар, а я, глядя в зеркало, подметил, что лицо мое в отражении похудело, подтянулось и, если бы не бледность от последних недосыпов, выглядело бы вполне… ну, скажем так, почти симпатично. Все-таки минус почти полутора десятков килограммов виден не только на весах, это уже серьезно.

Пока Вика работала, мы болтали о том о сем, и как-то между делом она выведала, что я холост, но в отношениях, а заодно напомнила об аптекарше Майе, о которой, признаться, я совсем забыл.

— Она щас с каким-то коммерсом встречается, — с завистливыми нотками рассказала Вика. — Он, конечно, толстый, но зато она хвасталась, что летит с ним на Новый год в Дубай.

Однако я заметил, что она как-то лукаво поглядывает на меня в ожидании реакции, а потому пожал плечами:

— Рад за нее. Наверное.

Через пару минут, закончив стрижку, Вика помыла мне голову, высушила феном и спросила:

— Гелем уложить?

— Давайте. Только вот чуть-чуть так сделайте. — Я показал, как хочу, и Виктория кивнула.