Мой зверь медленно вышагивал по траве с росой, делая уже привычный утренний обход вокруг дома. Проблема с оборотом решилась уже давно. Теперь я был уверен, что в любой момент ирбис не подведёт меня, а появится по первому требованию. После того, как ему пришлось показаться, спасая волка на пустыре в момент их сражения с прежним альфой, уже стало намного лучше. Затем мы тренировались с Риной, а чуть позже ещё и с самим волком. И вот теперь я наконец избавился от его застарелого страха, который так плотно сросся с нами из-за лаборатории.

Теперь то время казалось страшным сном. Нет, забыть такое, уверен, никто из бывших подопытных не в силах, но по крайней мере я стал полноценным снова. А раны прошлого затянулись под воздействием любви, которая вошла в мою жизнь вместе с Риной, а потом и нежностью, что окутала моё сердце с появлением детей.

Там, в клетках, я закрывал глаза, чтобы не видеть того, что вокруг. И мечтал, что когда-то у меня будет любящая большая семья. Нет, волка в её составе я конечно не представлял, но теперь не имел ничего против. Он как-то разбавил нашу с Риной идиллию, давая ей то, что не мог дать я — потому что быть с ней жёстче казалось грубостью, а знал ведь, что какой-то её части это необходимо. Ну и меня его присутствие держало в тонусе. В конце концов это я обещал главе прайда за ним присматривать.

По правде говоря, присматривать теперь было уже не нужно. Если раньше я держал его силой альфы, то сейчас у него были более весомые аргументы быть душкой — Рина и дети. Это было посильнее и поэффективнее приказов. И осознание, что есть кто-то ещё, кто готов отдать за них жизнь, меня успокаивало. То ли осталось на подкорке из-за моего прежнего одиночества и сиротства, то ли от ощущения беспомощности в клетках, но мне было морально проще знать, что кто-то кроме меня, тоже вступится за то, что мне дороже всего на свете.

Мой ирбис вполне мирно принимал волка. Даже в зверином обличье мы вполне ладили. Да и нужно же было показывать пример детям. Сначала я переживал, как будут взаимодействовать их вторые сущности. Всё же на генетическом уровне мы всегда были соперниками. Однако, как оказалось, в этом не было смысла.

Когда дочь впервые обратилась на моих руках, явив свету прекрасную, крошечную белую волчицу, мы все затаили дыхание, ожидая реакции котёнка. Но то лишь радостно потянулся к ней, облизывая розовый нос. Вот разом и выдохнули.

Волк даже не стал по этому поводу беситься. Сказал, что ничего, ведь ему достался первый оборот сына. Поэтому хорошо, что дочка у меня обратилась. Так честно. Надо же, какой стал сознательный. Забавно было за ним наблюдать.