У нас такие разные взгляды на жизнь, на отношения, а вот в воспитании детей — наоборот. Мы оба готовы были по первому требованию бежать доставать Луну с Неба. Если бы Рина нас не тормозила, то ничего хорошего из этого не вышло бы. Но даже понимая это головой, я часто не мог отказать своим крошкам. Потому что никогда прежде не испытывал таких сильных чувств. Просто взрыв какой-то произошёл, как увидел их впервые. И с каждым днём это чувство внутри только росло. С каждым новым шажком, с каждым новым словом. А уж когда меня впервые назвали папой, я едва удержал слёзы. Волк тоже едва не плакал, когда его так назвали. И в этом мы с ним были очень похожи.

Я же теперь больше не тот брошенный всеми, кто должен защищать, и погрязший в чужой жестокости мальчик. Я не подопытный с номером вместо имени. Без прошлого и без будущего. И я не ненужный Рине щит для брата.

Я — её пара. Её муж. Любимый. По-настоящему. Я сильный мужчина, готовый биться за свою семью с кем угодно и в любой ипостаси. Я — отец. И папочка, как любит подлизываться дочка. И это даёт мне такую уверенность и силу, с которой не сравнится ни сила альфы стаи чёрных волков, полученная мною по ошибке, ни другая сила подчинения, что передавала мне Рина, чтобы напитать моего зверя и провести свой очередной эксперимент. Это было гораздо больше. И порой мне казалось, что в целом мире нет мне равных.

И всё благодаря моему личному чуду — Рине.

Эта женщина смогла ради меня перешагнуть через свои страхи, силой заставила себя раскрыться для меня, и принять место за моей спиной. Хотя могла бы вести за собой и прайд, и стаю, не говоря уже о тех подопытных, которых лечила сывороткой из своей крови — они приняли бы её сторону, не задумываясь. С тех пор, как мы были втроём, её дар становился сильнее.

Теперь она могла свети с ума одним взглядом. А потом добить своей силой. Только не делала этого. И не сделает кроме как защищая свою или чью-то жизнь. И то, что она решилась на всё это, что пыталась изменить свой характер, казалось мне подвигом. А осознание, что этот подвиг она совершила ради меня — того, кого столько лет вовсе не видела и не принимала потом, дарило мне крылья.

Её львица, кошечка и волчица — все тоже были счастливы. Я чувствовал это через метку. Настроение каждой из них. И принимал — каждую.

Удивительно, что такие разные по характеру, они уживались вполне мирно в ней одной. И все эти противоречия, мне казалось, сочетаются в ней вполне гармонично, делая её необыкновенной. Чудом. Сокровищем. Которое досталось нам с волком.