— Так уж и в сотни? — не поверила матушка. — Мне кажется, милочка, вы несколько преувеличиваете силу вашей микстуры.

— Это не микстура, Настасья Алексеевна, это антибиотик. И препарат сей называется пенициллин. Большинство смертей в ваше время… извините — в наше время, происходит по причине различных бактериальных инфекций. Даже полученная в сражении рана не столь опасна сама по себе, как инфекция, которая проникнет в человека через такую открытую рану. И мой препарат способен излечивать большинство подобных инфекций. Так что я уверена, Настасья Алексеевна, что, сказав об уменьшении количества смертей в сотни раз, я даже поскромничала, и на самом деле следовало сказать: в тысячи раз!

Матушка выгнула губы дугой и несколько раз подряд кивнула. Подобный жест с ее стороны был большим проявлением уважения.

— Производство подобного препарата должно осуществлять под государственным контролем, — произнесла она. — Государыня Мария Николаевна, вы так не считаете?

— Это несомненно так, — отвечала императрица. — Как и рецепт его должен быть государственной тайной. Если же лекарство это проявит себя в должной мере при лечении подданых Российской империи, то государство сможет продавать его и в Европу, изрядно пополнив за сей счет казну. Возможно, нам понадобится новая коллегия, чтобы контролировать этот процесс.

— Интересно, как же следует назвать данную коллегию? — вставила свое слово камер-фрейлина Голицына.

— Коллегия здравоохранения, — тут же предложила Катерина. — А лучше министерство, на английский манер. — Тут она почему-то хмыкнула. — Для краткости можно будет называть Минздравом.

— Минздрав… — повторила Мария Николаевна, очень медленно, смакуя каждую букву. — Ну-у, не знаю. Звучит странно. Нужно будет подумать…

— А на что еще способно ваше лекарство, милочка? — никак не унималась матушка. — Какие еще чудесные свойства оно имеет? Какие болезни способно лечить?

— Я полагаю, любые инфекционные заболевания ему под силу.

Матушка поморщилась.

— Вы сейчас говорите медицинскими терминами, Катерина Алексеевна, а здесь между тем нет ни одного лекаря. Можно объяснить нам все более понятными словами?

Катерина глубоко вздохнула. Взяла бокал с вином и лихо, в один глоток, отпила от него сразу половину.

— Хорошо, объясняю понятными словами, — сказала она. — Помимо Семена Кирилловича Нарышкина ко мне за помощью обратился некий пациент. Имени его я называть не буду, это врачебная тайна, сказать могу лишь то, что это мужчина средних лет, ведущий весьма фривольный образ жизни. А потому он умудрился подцепить такую болезнь, которая передается только при любовных утехах…