— Алешка, неси из коляски мою сумку, там есть кое-какой инструмент с препаратами, — приказала Катерина тоном, не терпящим возражений. — Настасья Алексеевна, я видела у вас платок шелковый. Вы смогли бы распустить его на нити?
— Смогла бы, — не стала возражать матушка. — Тем более, что он и сам уже распускаться начал.
— Спасибо. Савелий, ножи в доме найдутся?
Савелий был местным кузнецом, и всевозможных ножей у него хватало, о чем он и оповестил Катерину торопливыми кивками.
— Неси самые острые! Чем острее, тем лучше. Свечи, сколько нейдешь. Еще теплой воды побольше. И водку! Водка в доме есть?
— Есть! Есть водка, хорошая! — заверил ее Савелий.
— Тогда быстро! Не стой на месте, как истукан! — Она стремительно развернулась к повивальной бабке. — Как ваше имя?
— Агафья! — немедленно отозвалась та, напуганная неожиданным напором. И указала на матушку. — Вот барыня знает…
— Еще нужны чистые простыни, Агафья!
Та перекрестилась.
— Да где ж мне их взять-то⁈ Мы не баре, чай, чтобы на простынях спать. Мы все больше по-простому…
— Савелий! — крикнула исчезнувшего было в избе кузнеца матушка. Тот сразу высунул наружу нос.
— Ась, Настасья Алексеевна?
— Я на свадебку вам с Аленкой целый сундук белья разного надарила. Цело оно еще?
— Целехонько, барыня, не притронулись даже.
— А что так? Ничего дарить вам больше не буду… Принесешь простыней Катерине Алексеевне, понял?
— Понял, Настасья Алексеевна!
Я принес из коляски рыжую сумку, отдал ее Катерине и хотел сойти с крыльца, чтобы не путаться под ногами, но Катерина поймала меня под руку.
— Ты куда?
— Туда… — я неопределенно махнул рукой в сторону.
— Ты мне здесь нужен.
Я был удивлен такой новостью.
— Зачем?
— Страшно мне, Алешка. Так страшно мне еще никогда не было. Никогда я еще людей не резала. А если ты рядом со мной постоишь, то и мне не так страшно будет.
— Хорошо, Като, я буду с тобой…
Кивнув мне с благодарностью, Катерина снова вошла в избу. На мгновение замявшись у порога, я проследовал за ней.
Глава 20 Роженица и утопленница, или «Чудны дела твои, Господи!»
В горнице, где на широкой лежанке металась в жару Аленка, Катерина немедленно раздвинула занавески и приказала зажечь все свечи, какие есть. Потом застелила под Аленку чистую простынь и спросила у Савелия бритву с мылом. Сам Савелий хотя бороды и не брил, но бритва в доме нашлась, но, вручая ее Катерине, кузнец спросил удивленно:
— Зачем это, барыня?
— Я ей живот буду резать, Сава, в самом низу, — пояснила Като. — Для этого мне нужно будет ей все там выбрить наголо…
Она с помощью повивальной бабки принялась раздевать Аленку, и я, смутившись, сразу отвернулся к стене. Савелий тоже встал рядом со мной, хотя ему-то этого делать было не обязательно.