И только мы с Катериной поняли причину ее пыла. В скором времени ей и самой предстояли роды, и насколько сложными они окажутся — одному богу известно. И ей очень хотелось бы, чтобы ее свежеиспеченный лейб-медик изрядно поднаторел к тому моменту в деле родовспоможения.
— Васька нас мигом на коляске до Ольшанки домчит! — обрадовалась матушка царской поддержке. И приказала девке, прислуживающей нам за столом: — Фекла, вели Ваське коляску запрягать. Мы в Ольшанку поедем!
Глава 19 Немного о страхе, когда режешь человека в первый раз
Мария Николаевна высказала желание отправляться в Ольшанку вместе с нами, но я строго-настрого запретил ей это. Не для того мы сбежали из Санкт-Петербурга в такую даль, чтобы светиться перед глазами посторонних людей.
В столь знатной барыне могут очень быстро признать императрицу, а слухи по империи распространяются с такой неимоверной скоростью, что порой только диву даешься. Мне ли этого не знать? Кто бы мог подумать, что сплетни обо мне с Катериной за считанные дни доберутся аж до самого Новгорода? Но ведь добрались же!
А кавалергарды светлейшего доберутся еще скорее. И в этот раз мне уже не скрыться от них, с такой-то поклажей! А эти ребятушки вообще не шутят, и в ответ на мою магию могут и свою собственную продемонстрировать.
Я не знаю, конечно, насколько она сильна, магия их, но зато знаю, что сам я лишь в самом начале ее постижения. Да и не могу я так рисковать. Собой еще мог бы, но теперь у меня такая подопечная, что сидеть мне полагается тише воды, ниже травы, и не отсвечивать.
А потому в Ольшанку отправились лишь мы с матушкой, да Лизанька с Катериной. Гришке же Орлову я наказал перед отъездом:
— Ты, Григорий, посматривай тут, чтобы государыня далеко от дома не отходила, да на глазах у людей не маячила. А лучше всего пусть в своей комнате сидит и отдыхает.
Гришка на это откликнулся очень неприветливо:
— А ты мне не указ, Алеша, чтобы я твои приказания слушал! Сам знаю, что мне делать!
— А коли знаешь, так и делай! — отвечал я. — Об одной заботе печемся.
Гришка рыкнул напоследок что-то неразборчивое и скрылся в доме. А мы с Катериной направились к коляске, где нас уже дожидались матушка с Лизаветой. В руке Катерина несла сумку рыжей кожи, в которую сложила свой медицинский инструмент и прочие необходимые вещи.
— А что это ты прихрамывать стал, Алешка? — поинтересовалась Катерина. — Не хромал же вроде…
— Матушка поколотила, — пожаловался я. — Черенком от вил. Больно так.
Катерина даже с шага сбилась, за рукав меня схватила.
— За что же это? — спросила она удивленно.