Последнюю фразу я постарался произнести с искренним возмущением, и мне это удалось без труда. Если для всех остальных демон Лафудр и смог остановить время, но только не для меня, и я с удивлением понял, что все эти минуты думал не только о том, как избавиться от демона, но и кусках пирога на блюде в руках Парашки.

Гаврила кинулся поднимать перевернутый стол. Ошалелая Парашка водрузила на него блюдо с пирогами и убежала за метелкой. А я вскоре уже сидел перед этим блюдом и с жадностью наполнял пирогами свой желудок, заливая их сверху вином — чтобы проскакивало лучше. На красное вино я смотреть не мог, оно напоминало мне кровь, которая рекой лилась в Сагаринусе, и я мысленно зарекся прикасаться к нему. В ближайшее время, во всяком случае. А потому Гаврила откупорил для меня бутылку белого муската.

Покуда я уплетал пироги, меня никто не беспокоил расспросами, да это и не имело смысла — рот мой был набит битком, а за ушами трещало так, что слышно было, наверное, у самой Петропавловской крепости.

Гаврила был занят тем, что заколачивал выбитое окно досками. Катерина сидела напротив и наблюдала за мной с серьезным выражением лица.

— Хорошо съездил? — спросила она, когда я насытился и, крякнув, откинулся на спинку стула с бокалом в руке.

— Куда? — не понял я.

— Смешной ты, Алешка, — сказала она. — В Сагар свой, конечно, куда же еще?

— Нормально, — отозвался я, хотя понимал, что нормальной мою поездку вряд ли можно было назвать.

— Знаешь, у тебя взгляд какой-то грустный стал. Будто случилось там с тобой что-то плохое, о чем ты не хочешь вспоминать…

Катерина меня словно насквозь видела. Ничего-то от нее не скроешь, ничего не утаишь. Неужели у меня и впрямь на лице столь явственно читается все, что со мной произошло? Нужно срочно с этим что-то делать. Негоже быть таким прозрачным для всех и каждого. Хотя… может и не для всех вовсе? Может это только Катерина способна читать меня по лицу?

— Случилось, Като. Товарища у меня там убили.

— О, господи! — сказала Катерина.

Я подумал, что сейчас она начнет креститься. Но она не начала. Помолчала смущенно, а потом спросила:

— Как убили? Кто?

Я повел плечом.

— Его казнили. Четвертовали. Сначала отрубили ноги, потом руку, а потом и голову… Знаешь, я не очень хочу об этом говорить! Я думал, что могу ему помочь, но оказалось, что ничего я не могу. И даже простое поручение, которое я должен был сделать в Сагаре, я бездарно провалил!

Катерина напыжилась и покачала головой. Весь вид ее говорил о том, что она не очень-то верит моим словам.

— Я думаю, ты на себя наговариваешь, — заявила она, вскинув подбородок. — Я просто обязана тебя поддержать! Кажется, ты должен был просто доставить письмо?