Матушка моя тоже была несколько удивлена. И так же, как и я, переспросила, но только вслух:

— Сестра? Ну надо же! Какая неожиданность. Знаете, а вы нисколько друг на друга не похожи…

— Такое часто случается, — все с той же фальшивой светской улыбкой пояснила Катерина. — Сестры не обязательно должны походить друг на друга.

— Это и в самом деле так! — согласно закивала Лизанька. — Возьмем, к примеру, нас Олюшкой или Санечкой — мы все совершенно друг на друга не похожи. Ни внешностью, ни характерами. А однажды в Новгороде на ярмарке я встретила девушку, как две капли воду похожую на меня саму, только прическа отличалась. И это был совершенно посторонний человек! А с родными сестрами у меня нет ничего общего, словно у нас из разного теста лепили. А Санька так вообще, как будто приемная! Растет, что разбойник какой-то. Из пистолета стреляет, а на шпагах фехтует так, что иной офицер позавидует…

— Постой! — прервала ее матушка, снова пихнув локтем. — Тараторишь и тараторишь, слова вставить невозможно! — Она снова перевела взгляд на Катерину. — Так выходит, что Анастасия Алексеевна у нас дама замужняя?

— С чего вы так решили? — удивилась Катерина.

— Но позвольте! Я же собственными ушами слышала, как вы сказали: «Вяткина, как же так?» Выходит, у вас разные фамилии. Вот я и осмелилась предположить…

— Вам просто показалось, — качая головой, сказала Катерина. — Она такая же Романова, как и я.

— Но как же…

— Просто показалось, — повторила Катерина.

Матушка закусила губу.

— Да-да, — пробормотала она, — вполне возможно. Вы могли произнести какое-то иное слово, а я же поняла его по-своему. Ничего удивительного в этом нет.

Я тоже подумал, что в этом нет ничего удивительного. Удивительным было другое. Сначала я нахожу Катерину в заброшенном доме в виде абсолютно голом и диком. А примерно в это же время мужики в Ольшанке вылавливают из реки ее «сестру», тоже голую и ничего не понимающую.

Очень, очень странно. И непонятно. Точно могу сказать только одно: теперь у меня целых две фальшивых кузины!

Когда мы проезжали мимо небольшой рощицы — уже и особняк наш был хорошо виден — матушка вдруг ойкнула и тут же прикрыла рот ладошкой.

— Смотрите, — сказала она, — кто-то к ветке платочек привязал! Василий, останови, тут платочек висит!

Василий послушно остановил коляску. Пошарив глазами, я тоже увидел: к нижней ветке раскидистого вяза и в самом деле был привязан белый носовой платок. Я соскочил с коляски, отвязал платок от ветки и осмотрел его. В одном его углу увидел вышитые красными нитками инициалы, а на другом углу был вышит черный крестик. Вернувшись в коляску, я подал платок Лизаньке.