Демон мгновенно сжался в бесформенный комок, вверх и вниз полетели грязно-желтые брызги. Я встряхнул кулаком и резко его разжал, и тогда тушу демона порвало на части и разбросало по поляне. Я видел, как выплеснулась из его внутренностей зловонная жидкость и залила все вокруг — траву, кусты, Олюшку, даже императрицу, которая от увиденного окончательно лишилась всякой воли, и не могла уже не то что двинуться с места, но даже кричать от страха.
А потом я краем глаза заметил какое-то движение справа, у самого прудика, и тут же почувствовал тяжелый обезоруживающий удар в правое плечо. Меня оторвало от земли и швырнуло в сторону, при этом, кажется, пару раз перевернув через голову.
Упал я очень неудачно — прямо на шею, приложившись подбородком о грудную клетку. И даже услышал хруст собственных позвонков, и успел подумать, что уже никогда не смогу двигаться, если вообще останусь жив. Но в следующее мгновение, к собственному удивлению, уже стоял на ногах, ошалело озираясь.
Шпаги у меня в руке не было — где-то я ее потерял, пока кувыркался. Спина горела огнем, а со лба почему-то стекала кровь и заливала мне глаза. На даже сквозь кровавую пелену я видел свечение «эполетов» на своих плечах. И еще видел Санечку. В полнейшем безмолвии. Как под водой. Она поднесла к своему лицу раскрытую ладонь, и я даже издали увидел — словно находился совсем рядом с ней — как разгорается над ней дрожащая желтая искорка «кометы гнева». Она трепыхается, трясется, раздуваясь очень постепенно. А когда стал стала размером с ноготь, Санечка вытянула губы трубочкой и очень бережно дунула на нее.
— Нет, Саня, нет! — закричал я.
Но на самом деле никакого крика у меня не получилось — сплошной неразборчивый гул. Потому что в этот самый момент искорка с ужасным ревом сорвалась с Санечкиной ладони и потоком адского пламени ударила в висящих над прудиком демонов. Мой вчерашний знакомец, лишенный кожи, успел отскочить в сторону, вовремя почуяв неладное. Но двое других и охнуть не успели, как превратились в сморщенные головешки. А затем резкий порыв ветра развеял их в пыль, и она черным облаком зависла над прудиком.
Я побежал к Санечке, но, сделав всего пару шагов, завалился в траву. Ноги не желали меня слушаться. Я попытался встать, и у меня это даже получилось, но на следующем шаге я снова упал. Увидел свою шпагу, лежащую у меня прямо перед носом, хватил ее и поднял голову.
— Саня, не делай этого! — прокричал я. — Всё! Хватит! Хватит!
Если она ошибется, если хоть что-то сделает не так, то нам всем тут конец. И Светозарам конец. И Ольшанке. И другим деревням поблизости. И я не уверен, что даже Ижорское сможет уцелеть…