— Мы исполнили то, что должны были исполнить, — удовлетворенно сказал праведник. Слуга уже привел в порядок его одежду и теперь накладывал свежий слой лечебной мази на лицо господина. Наместник нетерпеливо отстранил юнца, с трудом поднялся с кресла:

— Будь любезен, позови стражу.

Слуга выскользнул в дверь и тут же вернулся в сопровождении двух «крестовых». Если воинов и удивила выставленная напоказ оголенная задница Катрин, они ничем себя не выдали. Следуя указаниям первосвященника, пленницу сняли со стола.

— Не откажу себе в удовольствии проводить вас, моя дорогая леди, к месту вашего последнего упокоения.

— Да, ничтожные у тебя удовольствия, дерьмо ты светлейшее, — Катрин сплюнула под кресло.

— На все воля Светлого, — показал в пародии на улыбку неровные зубы Наместник. — Ты дикарка, Катрин. Обезьяна. У тебя была возможность уйти. Упрямство? Гордыня? Нет-нет, шлюшка, ты просто самонадеянна. Теперь поздно, рук тебе не освободят, до капсулы не дотянешься. Комичное положение, правда?

— Забавнее того, что ты считаешь сексом, разве что найдешь, — прохрипела Катрин. Цепь ошейника натянулась, и воздух с трудом проникал в горло.

— Дикарка. И украшения у тебя варварские, — замотанный палец Наместника пренебрежительно качнул острый клык вег-дича на шее жертвы. — Хватит пустой болтовни. Пошли…

На цепи Катрин еще не водили. Она шла за солдатом, чувствуя сзади острие обнаженного меча второго конвоира. По крайней мере, опасаются до конца. Впереди маячила черная сутулая спина Наместника. Катрин не оставляла надежда на спуске прыгнуть вперед, сшибить с ног воина и эту набожную сволочь. Если повезет, Наместник свернет себе шею. Если нет, — пара синяков тоже неплохо. Большего сделать все равно не удастся. Лестничные пролеты попадались часто, но, как назло, слишком короткие. Коридоры замка пестрели следами недавнего штурма. Приходилось переступать через обломки грубой мебели и растоптанные свечи. Эх, если бы руки были скованы впереди, шпионка не шла бы, как баран на веревочке. Ну, что тут можно сделать?

Что-то делать было поздно — двигались уже подвальным коридором.

«Крестоносец» отпер узкую, окованную металлом дверь.

— Что ж, ваша краткая и весьма неправедная жизнь подошла к концу, мисс Катрин. Ни о чем не хотите меня попросить? — Наместник смотрел с любопытством.

Это был тот самый случай, когда следовало харкнуть в морду сукиному сыну, но во рту все так пересохло… Катрин промолчала.

— Разумно. Просить и умолять бесполезно. Пусть вам послужит утешением, что какой-то романтик непременно позавидует вашей смерти. И не стесняйтесь, леди. Развлекитесь на славу…