Девушку не трясло, ее голос не дрожал, а рука, обнимающая меня за грудь, лежала спокойно и расслабленно. Поэтому вместо того, чтобы начать успокаивать Альку, я твердо сказал:

— Там, во сне, ты все сделала правильно. Я тобой горжусь!

— Я тоже чувствую, что правильно. Ведь в тот день, когда мама объяснила, как вы ко мне относитесь, и я перестала в себе сомневаться, у меня появилась только надежда на счастливое будущее. А сейчас, через шесть дней после клятвы Истинной Верности…

«…и помощи Дарующей…» — мысленно добавил я.

— … я в нем уверена, поэтому не боюсь вообще ничего. Ни во сне, ни наяву!

Мелкая снова говорила то, что чувствует. Не боясь показаться маленькой, наивной или смешной. А еще раз за разом переступала через свои страхи, открывала душу настежь и всем сердцем радовалась любому, даже самому мелкому знаку внимания с моей стороны. А я, тот, кто что-то советовал, чему-то учил и куда-то вел — постоянно боялся, сомневался и недоговаривал. Понять это было настолько неприятно, что я взял и выпустил наружу кусочек своей души:

— Помнишь, Аль, ты как-то сказала, что сделаешь все, чтобы оказаться в моем ближнем круге? Так вот, ты уже в нем: я прирос к тебе душой и уже не представляю жизнь без тебя рядом. Да, я все еще боюсь тебя чем-то задеть, но не потому, что сомневаюсь в тебе, а просто берегу, как дети берегут любимые игрушки, а взрослые — подарки тех, кто им очень дорог. Когда ты показывала мне танец огня, я наслаждался и теми чувствами, которые ты в него вкладывала, их отголосками, мелькающими на лице, и красотой твоего тела. А на озере, увидев на тебе оба наших подарка, сначала гордился тем, что ты не играешь, а действительно уверена в себе, а затем млел от тех слов, которые ты нам сказала…

Мелкая онемела. Потом украдкой смахнула с уголков глаз слезинки и сглотнула:

— Знаешь, я столько раз пыталась себе представить, как именно ты мне скажешь о том, что я уже в твоем ближнем кругу, но так ни разу и не смогла: торжественное объявление казалось глупым, а фраза, брошенная мимоходом, какой-то пустой и несерьезной. Зато сейчас, прижавшись ухом к твоей груди и слыша, как быстро и сильно колотится твое сердце, я понимаю, что лучшего способа, чем этот, просто не может быть! А еще я чувствую, что это не просто слова, а твой шаг через страх, и млею от счастья…

…Когда я вышел на крыльцо и оглядел лица учениц, стоящих в короткой, но ровной шеренге, то не смог удержаться от улыбки: все, как одна, пребывали в прекрасном настроении и были готовы ко всему. Поздоровался с теми, кого не видел, очередной раз опешил от того, что сотворила с Майрой Вэйлька, и, подавая пример дамам, рванул к калитке. И обрадовался, что от меня никто не отстает, а значит, три последних дня, во время которых у «новеньких» с непривычки болели мышцы, уже в прошлом.